Автор
Молодая Марена страдает от несчастной доли старшей по роду старшей дочери тирана Альфи, который обладает Темным даром. Его жестокий брат и ужасный отец смерти — проклятый Соврано. Джулия не может позволить себе жертву этой связной игры, ведь женщины лишь игра в руках могущественных тиранов....
За резной ореховой ширмой в углу обнаружилась деревянная лохань и ведро с нагретой водой. Джулия скинула дорожную одежду, наскоро обмылась. Альба обернула ее полотном. Тем временем слуги молча внесли багаж, оставили у двери и тут же вышли. Джулия вновь опустилась на кровать, поджала озябшие ноги. Кивнула на сундук:
— Достань синее, суконное.
Альба присела, с трудом откинула тяжелую деревянную крышку, обитую кожей, но повернула голову:
— Значит, пойдете?
Джулия обхватила колени:
— А как не идти? Все сказано.
Альба подскочила, уперла кулаки в бока:
— А не ходите, сеньора! Весь день в дороге.
Джулия покачала головой:
— Это не разумно.
Альба пожала плечами:
— Еще как разумно. Вон вы какая: нежная, хрупкая. Я-то ни рук, ни ног не чую, до сих пор зубы стучат, и вон, — она пошлепала себя по щекам, — колючки по всему лицу от этой тряски проклятой! А что об вас говорить? Может, и не голодны вы вовсе! Могли бы и вашу волю спросить, а не приказывать.
Джулия вновь покачала головой:
— Нет, Альба. Не дело с такого начинать. Велит — значит, приду. Хоть посмотрю на него, как следует. К тому же… не думаю, что мы будем одни. А это уже станет неуважением к хозяевам этого дома. — Она решительно кивнула: — Готовь платье.
Альба заглянула в недра сундука, достала наряд, встряхнула. С беспокойством посмотрела на Джулию:
— Тогда уж больно простое, сеньора. Будто и не по чину вовсе. Пусть уж видят, что вы не замарашка какая.
Джулия поежилась от холода, нервно растерла ладонями предплечья:
— А я, моя хорошая, теперь и не знаю, что мне по чину.
Альба всплеснула руками:
— Тогда уж и вы в траур оденьтесь по незнамо кому!
Джулия лишь улыбнулась. Нет, конечно, она не злилась на Альбу, но не уставала удивляться занятной перемене. Как старшая горничная, она держала служанок в кулаке. Рассудительная, практичная, строгая.
Джулия покачала головой:
— Траур — это слишком. Так можно и оскорбить. Наверняка оскорблю. А умеренная скромность — в самый раз.
Альба больше не возражала.
