Автор
Молодая Марена страдает от несчастной доли старшей по роду старшей дочери тирана Альфи, который обладает Темным даром. Его жестокий брат и ужасный отец смерти — проклятый Соврано. Джулия не может позволить себе жертву этой связной игры, ведь женщины лишь игра в руках могущественных тиранов....
— Ваша первейшая задача, сеньора, понравиться моей матери. Как вы это сделаете, меня не интересует. Но я не желаю слышать ни единого слова о том, что вы чем-то не угодили. И накрепко запомните: я не потерплю в собственном доме женских склок.
Джулия с достоинством подняла голову:
— Я не скандальна, сеньор.
Уголки его губ дрогнули:
— Уповаю на это… Джулия. Будет прискорбно, если вы заставите меня пожалеть о моем выборе. Но тогда жалеть придется и вам.
Она коснулась бокала, поднесла к губам и сделала большой глоток, чтобы промочить горло.
— Сеньор Соврано, могу я задать вам вопрос?
Казалось, он насторожился. Может, предугадывал?
— Можете, сеньора.
Джулия все же отвела взгляд:
— Мой вопрос все тот же: почему вы выбрали меня? Полагаю, я все же имею право это знать.
Фацио молчал, и в гнетущей тишине лишь угрожающе трещали свечные фитили. Джулия, наконец, не выдержала, подняла глаза. Соврано смотрел исподлобья.
— Так вы все еще осмеливаетесь об этом спрашивать? Вы?
— Для этого нужна особая смелость? Мне искренне непонятен этот выбор.
Смуглое лицо Соврано на мгновение преобразила усмешка:
— Вы так думаете?
Она кивнула:
— Все так думают.
Фацио вдруг помрачнел, откинулся на спинку стула. Посмотрел так пристально и открыто, что захотелось исчезнуть от какой-то незнакомой неловкости.
— А я — не все.
Что-то защекотало внутри, сердце тревожно затрепыхалось. Ошпарило щеки, и Джулия поняла, что заливается предательским румянцем.
— Прошу, сеньор.
Соврано вновь усмехнулся, но было не понять, что таила эта улыбка: иронию или злость.
— Вы краснеете… Надо же.
Джулия лишь опустила голову, пряча лицо.
— А ваша сестра тоже умеет краснеть?
Она тут же подняла глаза:
— Что это значит?
Фацио выпрямился, скрестил руки на груди:
— Как же? Вы просили ответа.
— Но, к чему…
— … к тому, что ваша сестра утратила всякий стыд! — голос прокатился над столом громовым раскатом. Казалось, даже звякнул хрусталь.
Джулия замерла, задеревенела, лишь смотрела во все глаза. Не было никакого сомнения, что он имел в виду ту самую тайну. Но… как же он прознал? Как?
Соврано желчно скривился и кивнул:
— Я уверился в том, что ваш брат ничего не знает, в отличие от его жены. Иначе исход был бы совсем иным.
