Автор
Молодая Марена страдает от несчастной доли старшей по роду старшей дочери тирана Альфи, который обладает Темным даром. Его жестокий брат и ужасный отец смерти — проклятый Соврано. Джулия не может позволить себе жертву этой связной игры, ведь женщины лишь игра в руках могущественных тиранов....
Кто она такая эта Доротея? Уж, точно, не прислуга.
Под взглядом сына сеньора Соврано все же сдалась, пухлые губы залегли капризной скорбной складкой, выражая все ее праведное возмущение. Она все еще немощно опиралась на руку черноволосой девчушки в шали, а та не переставала сдавленно улыбаться и бросала озорные взгляды то на Фацио, то на саму Джулию. Но нескрываемый искренний восторг у нее вызывал Лапушка. И только лишь в глазах этой самой улыбчивой девчушки не было презрения или недовольства. Только на нее и было отрадно смотреть.
Она вдруг отстранилась от сеньоры Соврано, которая уже в гордом возмущении направилась в колоннаду, кинулась к Фацио и без стеснения обняла:
— Ты ведь все расскажешь завтра, брат? Правда?
Тот с неожиданной нежностью коснулся губами ее макушки:
— Конечно, Розабелла. А теперь иди с матерью.
Розабелла чмокнула брата в щеку, но тут же повернулась к Джулии и поклонилась с озорной улыбкой:"
"— Добро пожаловать в Альфи, сеньора Джулия. — Она заложила руки за спину и вертелась от неловкости, глядя на Лапу: — Его зовут Лапушка?
Джулия кивнула.
— Он, правда, добрый и умный?
Фацио тронул сестру за плечо:
— Иди с матерью, Розабелла. Сеньора устала с дороги, ей не до твоих вопросов.
— Но я…
— Розабелла!
Та даже вздрогнула от этого неожиданно холодного тона. Ее улыбка растаяла. Она снова поклонилась Джулии:
— Доброй ночи, сеньора. — Развернулась к Фацио: — Доброй ночи, брат.
Девчушка запахнула шаль на груди и кинулась догонять мать.
Соврано повернулся к Доротее, ожидающей поодаль:
— Проводи сеньору Джулию в покои и проследи, чтобы она ни в чем не нуждалась.
Лицо Фацио с каждым словом мрачнело. Может, он уже был не в силах совладать с дорожной усталостью, может, так подействовало все произошедшее. Он говорил, что не терпит женских склок.
Доротея лишь кивала, бросая влажные взгляды, но Фацио даже не смотрел на нее, отыскивал в опустевшем дворе камердинера:
— Дженарро, будь готов.
Прозвучало одним им понятным условным сигналом.
— Может, до завтра?
— Сейчас. — Соврано вновь устало посмотрел на Доротею: — Какие покои приготовила мать?
— Просторные, рядом со своими, сеньор.
Фацио кивнул:
— Ступайте.
Доротея поклонилась, а Джулия нервно прижала к себе Лапу. Рядом… этого только не хватало.
Глава 14
Внутри все ходило ходуном. Сердце болезненно трепыхалось, в ушах гудело, заледеневшие ноги едва слушались.
