В королевстве Флин, где жизнь сосредоточена вокруг коронаций и деликатных семейных обедов, приходит страшное известие: король скончался внезапно. Глава правительства забывает о важных делах и погружается в безысходную грусть, теряя все связанные с прошлым воспоминания....
Подвешенными к потолку на каких-то верёвках вниз головой висели господин и госпожа Херст, а рядом бледный до зелёного оттенка Викуэль в таком же примерно положении держал своих родителей, но подняв над каменным полом на лианах.
Надо сказать, Рассехо держались даже в таком положении с большим достоинством, словно время от времени ходят на голове просто чтобы не терять хватки. Когда я их увидела, госпожа Рассехо заправляла волосы так, чтобы они не свисали волной почти до пола. В отличие от них Херсты извивались и ругались.
— Ну и кто из них украл Софи? — поинтересовалась я, решив не откладывать обвинения. А то я знала Ифигению, она начнёт сейчас в родителей Софи иголки тыкать, а люди не очень любят быть на ехидну похожими. Опять свадьбу придётся переносить!
— Эти, — Ифигения даже не повернулась, разглядывая своих жертв с такой хищной улыбкой, словно она планировала подружиться с Малассецией.
И она указала на шкатулку в руках моего королевского брата. Тот смотрел расширенными от изумления глазами на всё это великолепие. А я смотрела шкатулку. Точно такую же шкатулку, какая была у Барбары, какая была у Юлия. И мне становилось по-настоящему грустно. Вот зачем мне всё это?
— Говорите сами, — попросила я. — Ма… госпожа Ифигения Астаросская не шутит, у неё говорят все.
И они заговорили.
Вообще, интересное наблюдение. Лучше всего люди говорят в непривычной обстановке. Если нет возможности привязать к лесному алтарю или посадить в мокрый подвал или по шею в воду, то просто поверните человека в непривычную позу вроде как вниз головой, и их нежелание говорить заметно уменьшится!
В общем, я и так уже догадывалась, что они скажут. Они утверждали, что хотели похоронить по своим правилам дочь, а не отдавать этим дикарям-эльфам с их дурацкими желаниями прорастить дерево!
— Прекрасная история, — одобрила я.
— Смертельную? — взвизгнула госпожа Бовиль Херст. — Нет! Нет-нет, моя девочка!
Слёзы покатились из её глаз, хотя плакать в таком положении было ужасно неудобно. Кажется, Ифигения тоже это понимала, потому что перевернула её в нормальное положение.
