Нет-нет и нет! Софи не могла так поступить, только не она. Софи обожает балы, танцы и наряды. Она никак не могла умереть за месяц до собственной свадьбы! Это чья-то дурная шутка, и я дознаюсь, чья. Потому что я передумала не выходить замуж и мне обязательно нужно поймать букет невесты и найти новую любовь. Слышишь, Софи? Ты выйдешь замуж и лучше живая, чем мертвая!...
Да, я снова одна, но Чича был совершенно прав. Он не разбил моё сердце. Он собрал его из осколков и только после этого ушёл.
Наверное, мне и впрямь стоило меньше верить его маске и больше помнить о том, как много лет он не живёт на этом свете.
Наверное, меня охватила эйфория. Я почувствовала себя настолько свободнее и мудрее, чем каких-нибудь полчаса назад, что готова была прямо сейчас усесться на трон и начать придумывать законы.
Потом мне захотелось найти братьев Гастионов или Арриену, которая потеряла интерес к свадьбе, едва она началась вместо похорон. Или расспросить, наконец, мою настоящую маму, как же она встретила моего отца в лесу и зачем пошла за него замуж, если уж ей так не нравятся дворцы.
Полагалось ещё поздравить Софи и Вика неофициально, можно было ещё поговорить с Клементиной и узнать, наконец, что случилось у них с Бриеном, можно…
Я ничего не успела, потому что тайная дверца за троном открылась и служанка-невидимка, то ли Малиэн, то ли похожая, негромким шёпотом позвала меня.
— Королева Иссабелия! — шепнула она.
Сейчас я понимаю, что на такое могла попасться только полная и беспросветная идиотка. И то ли я была именно такой идиоткой, то ли виновата была моя эйфория, но теперь я ехала на чьих-то плечах, с накрепко связанными руками, ногами и заткнутым ртом. И я была уверена, что на этот раз неизвестные не оставили даже намёка, что я исчезла не по своей воле.
Из-за того, что Чича ушёл, он не сможет узнать, что меня нужно искать. А другие долго будут думать, что я ушла с ним! Как же неудачно.
Оставалось лишь надеяться, что меня засунут не в ледяную пустыню и не убьют раньше, чем я успею позвать Арриену! Кроме как на призраков, мне надеяться было не на кого."
