В королевстве Флин, где жизнь сосредоточена вокруг коронаций и деликатных семейных обедов, приходит страшное известие: король скончался внезапно. Глава правительства забывает о важных делах и погружается в безысходную грусть, теряя все связанные с прошлым воспоминания....
— У нас редко умирают, но, когда это случается, мы отдаём тело гигантским шелкопрядам, они вообще листьями питаются, но после человечи… эльфийских тел дают особенно прочный и интересный шёлк.
— Вик, я всё больше думаю насчёт войны с вашим государством, — серьёзно заметила я. — И подумаю ещё, отдавать ли Софи за тебя. Это безобразие. Вампиры, вон, просто кровь сосут, и порой даже не до смерти, а у вас попадёшь и сгинешь.
— Вот именно, мы куда приличнее других соседей, — немедленно подтвердил Чича. — Нас напрасно выставляют такими ужасными! Мы, может, не самые приятные соседи, но на общем фоне…
— Ты опять отвлекаешь от темы, — прервала я его излияния.
— Почему махагони? — удивился Даррен. — Грецкий орех прочнее.
— Нам не надо прочнее, — отрезала я. — Софи не будет спать в гробу после того, как мы её вылечим. Так что нам надо красиво. И дорого. А на столичном кладбище самые богатые покойники лежат именно в махагони!
Тут Даррен со мной поспорить никак не мог.
— Тебя, кстати, тоже хоронили в махагони, — не удержалась я. — Хорошо помню, когда выкапывала, удивилась ещё. Неужели Астаросская не пожалела такого красивого гроба…
Я замолчала, забыв, что собиралась подразнить Даррена напоминанием о том, что я его вот этими самыми ручками из-под земли достала, оживила, а он взял и на другой женился. И наш двуспальный гроб теперь будет гнить, ведь эльфийка не умрёт очень долго.
Гробы! Гробы в университете!
Я огляделась. Кто может знать? Как назло, из университета тут присутствовал только Даррен. Каков шанс, что он в курсе, откуда там эти гробы? Возможно, если гробы появились раньше… В принципе, в памяти Астаросской, которая мне досталась вместе с Клёмой, грязным платьем и поясом верности, ничего про эти гробы не было.
— В комнате бывшей сестёр-змей склад гробов, — я знала, что переход вышел не плавный, а для тех, кто не следил за ходом моих ассоциаций и вовсе странный, но мне не было до этого никакого дела.
Даррен закашлялся. Глаза его забегали. Да чтоб его бесы укатали, это что же, что-то происходило ещё когда мы были вместе! И он молчал!
Я вспомнила, как пыталась всерьёз заняться учёбой, решив, что мы всё ещё успеем, и на сердце снова стало тяжело.
