Такие подарки вообще редкость на Иристане, обычно за дочерей великих воинов сражаются, о них мечтают, а тут… подарок. От таких подарков не отказываются, и она стала восьмой женой хассара Айгора. Милая, добрая, всегда улыбающаяся девочка не скрывала своей любви к Агарну, а тот… тот и не смотрел в ее сторону, как и я, считая дни до окончания срока. И тогда наши сражения превратились в сплошные разговоры. «Останься со мной, — просил он, отбрасывая сталь и подставляя под удар свою обнаженную грудь. — Останься, Киара. Ты мой свет, ты моя жизнь, я дышу тобой… и я не смогу без тебя!» А я держала меч обеими руками, потому что после его слов рука словно ослабевала, едва на ногах могла стоять и все не знала, как сказать «да», чтобы вытребовать главное — встречи с братом. А потом наступил последний день. День, в который я даже не собирала вещи, планируя… оставить двери спальни открытыми. Я полюбила Агарна, полюбила всем сердцем, и у меня было достаточно смелости, чтобы признаться в этом самой себе.
Еще один судорожный вздох, и, сжав пальцы, мама продолжила:
— Но когда я вернулась с обеда, на моей постели лежал сейр. Пользоваться им я умела, я же воин, и, решив, что это подарок Агарна, который он мне оставил для связи с моими родными, поддавшись на мои просьбы, радостно подхватила устройство. Начала вбивать код и… «Информация отправлена!» — сообщил электронный голос. Я даже понять ничего не успела, как в спальню ворвались Агарн, эйтна-хассаш, эйтна клана МакВаррас и воины из охраны… Меня обвинили в измене.
— Бракованный навигатор! — прошептала я. — И ты смолчала? Но…
Мама рассмеялась, вот только смех был совсем не веселым, как и ее дальнейшие слова:
— Кирюш, остынь, это дело давно минувших лет. Я не молчала, я пыталась оправдаться, но… Выяснилось, что информация в клан Нрого поступала каждый раз после того, как я присутствовала на совете хассарата. Меня подставили очень качественно, и не только по времени, просто… я единственная женщина в доме хассара была воином и, следовательно, могла обращаться с устройствами связи. Женщин этому не учат, Кирюш, так что обвинители сочли доказательства моей вины неоспоримыми.
Ничего подобного! У бегемота сейры были, и не один!
Помолчав, мама продолжила:
— Было много сказано слов, много обвинений, все пытались высказаться про то, какая я… молчал только Агарн. Молчал и смотрел на меня, не отрываясь. А после произнес: «Теперь я понимаю, почему любовь — проклятие воина.