Дикий коктейль из свирепой ярости, безумной страсти и голодного, очищенного от налета цивилизованности желания заказывали?!
Он обнял одной рукой, второй с силой притянув к себе, схватив за волосы… Он дышал хрипло и с трудом… Он целовал больно и жестко, как зверь, дорвавшийся до добычи… А меня трясло, лихорадило, колотило от нахлынувших ощущений… Я кусала его губы, ощущая привкус крови во рту, я вцепилась в его плечи, чувствуя, что раню ногтями, я не могла остановиться, даже если бы захотела. Но я не хотела! И эти терзающие поцелуи, эта первобытная, почти животная страсть, эти объятия, от которых было почти больно, сводили с ума похлеще самого крепкого алкоголя! Он сжимал меня с такой силой, что было почти больно, но я хотела сильнее. Он целовал с такой алчной жадностью, что вкус его поцелуя давно стал с привкусом крови, но мне хотелось большего. Он что-то шептал в приступе полубезумной страсти, но я не слышала и приникала к его губам, стоило ему хоть немного отстраниться… Я слышала каждый его стон, ловила их, как капли живительной влаги, как инъекции жизни, как шанс, что дается лишь раз. И я потерялась в нем. Абсолютно и полностью утратив связь с реальностью, и хотелось лишь одного — ощутить его силу, голод желания, почувствовать его в себе. До боли хотелось принадлежать ему полностью, как тогда, в наш единственный раз… И все, это было как старт невероятным, захватывающим гонкам безграничной страсти. И я отдалась нахлынувшим чувствам, безудержной страсти и умелым прикосновениям лучшего из гонщиков, и он целовал меня — плечи, руки, грудь — прямо на мосту, под светом ярких фонарей, под порывами крепчающего ветра, удерживая на руках мое изгибающееся от нахлынувших чувств тело…
А потом нас прервали!
Подло и жестоко! Правда, я не слышала ничего, но мой воин неожиданно остановился, прижал мою голову к своему плечу, не позволяя увидеть тех, кто подошел. Да я и не знала, кто там приблизился, пока не услышала почтительное:
Я не слышала их шагов, потому что в ушах словно билось сердце. А еще я ощущала, как мощно бьется сердце моего светловолосого воина и…
И вот тут до меня дошло случившееся!
Дошло со всей неприглядной очевидностью!
Я только что абсолютно сама бросилась на мужика! Я сама… с разбегу! И распухшие от безумного поцелуя губы раза в два больше нормальной величины пылают и пекут, но это мелочи, потому что…
— О, бракованный навигатор, — простонала вконец несчастная я.
У него же три жены! Три! Целых три жены!
— Ты, — я оторвалась от него, возмущенно посмотрела в потемневшие синие глаза и выдохнула: — Кобель!
— Что?! — удивленно прошептал синеглазый и блондинистый.
— Ты — кобель! — пояснила я. — Три жены — это перебор, мужик.