Конечно, уверенности у меня не было, но почему-то мне казалось, что эта душа женская. Так что в чем-то наши с принцем цели совпадали.
Глава 5
Первые месяцы мне было сложно. Не просто сложно, а очень сложно. И заключались проблемы вовсе не в интригах.
Начнем с того, что мне пришлось заниматься совершенно непривычным делом: изучением сабельного боя. Сам по себе я человек исключительно мирный и в мордобое последний раз участие принимал еще в студенческие годы и то исключительно по юношеской дурости. Однако уже через пару недель общения с местной элитой я понял, что рано или поздно дуэль неизбежна.
Да, дуэли были под запретом. Да, судьбу дуэлянтов высокого ранга решал король лично. Как минимум, их высылали из Дольфенберга и по велению его величества такая ссылка могла стать и пожизненной. Но все же дуэли случались не так и редко.
Первое, что сделал принц для «восстановления» моей памяти — прислал мне дуэльный кодекс. Это был небольшой, но весьма увесистый рукописный томик, где было подробно расписано, кто, как и с кем может себе позволить дуэль. В общем-то, в книге было прописано множество норм и условий, часто нелепых, но некоторая логика все же присутствовала. И одно из основных правил гласило, что обладатель бронзового или серебряного ключа не может отказать в дуэли обладателю золотого.
С моей точки зрения, это было весьма разумно. Как правило, службу при дворе начинают с бронзы. Это я, как Гагарин, шагнул сразу через звание. И к золоту подбираются постепенного, годами учась вести себя в обществе. А достигнув золотого ключа, человек не склонен рисковать понапрасну. Мой мастер сабельного боя говорил, что это правило в дуэльный кодекс попало всего лет сорок назад."
"Я должен быть бесконечно благодарен прапрадеду нынешнего короля за то, что он ввел эту систему ключей. Этот опознавательный знак много раз позволял мне не вляпаться в неприятности. Первое время я старательно обходил стороной тех, чей ключ был круче моего. Вовсе не из трусости, а из разумной осторожности — боец из меня получился не сразу.
Принц озаботился тем, чтобы “вернуть” мне нужную физическую форму. Заниматься тренировочными боями было тяжело и немного странно. Сам я никогда ничем подобным не увлекался и поэтому частенько бывал неуклюж, но иногда срабатывала какая-то странная мышечная память тела, и я, неожиданно даже для себя, мог провести довольно сложный удар.
Как только рана на ноге зажила окончательно, я стал посещать тренировки дважды в день – утром и ближе к вечеру. Если честно, я предпочел бы обычный кулачный бой: все же пять лет в институтской секции бокса были проведены недаром. Но, увы, у меня не было выбора, потому тренировался я фанатично, понимая, что от этого рано или поздно будет зависеть моя жизнь.