Тело болело до нестерпимости, дыхание было удушающим и душным. Я боялась снова проконтролировать ситуацию, словно в черном трясутся бесконечные коридоры, где меня тащили непостижно долго. Ночная атмосфера была зачарованной и мрачноватой, как будто я находилась в самой глубине сумрака некоего страшного дома....
Похоже, «Невестка слепого барона» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Так что мне, пожалуй, будет даже любопытно взглянуть на их работу.
Задолго до молитвы, а мне показалось, что даже еще до полуночи, за мной пришла незнакомая сестра.
-- Тс-с-с! – она склонилась надо мной, держа в руке маленький огарок свечи. – Не шуми, соседку разбудишь. Собирайся, пора уже, – шепотом проговорила женщина.
Здание хлебопекарного цеха, или мастерской, как его здесь называли, стояло вплотную к каменной ограде. Довольно далеко от жилых помещений. При свете луны мы пересекли задний монастырский двор. Когда скрипнула дверь, меня охватил такой знакомый, родной и привычный, но уже слегка забывающийся запах.
Сестра, которая меня разбудила, разговаривать начала только в помещении цеха:
-- Меня сестрой Анной кличут. Вот смотри и научайся: вот тут закваска. Сейчас мы две трети отберем. А туда добавим муки, и как новый хлеб понадобится, у нас опять ее достаточно будет.
В цехе кроме нас было еще несколько человек.
Зашли мы с улицы явно в ту комнату, где происходил замес теста: на больших устойчивых столах находились крупные емкости, где и будет подходить опара.
Ни места, чтобы переодеться, ни положенной спецодежды, закрывающей и волосы, и все тело, здесь, конечно, не было. Более того, сестры даже не скинули рясы, а просто нацепили сверху грязноватые серые фартуки и закатали рукава выше локтей.
"Я про себя подумала: «Лучше бы я сюда и не заходила. Сейчас я увижу, как они пекут хлеб, а потом просто не смогу его есть. Они ведь даже руки помыть не собрались!». Меня внутренне передернуло от воспоминаний о вкусном белом хлебе, который я получала каждый день. А ведь этот хлеб пекли для стола матери настоятельницы, только и ради нее руки никто мыть не собирался.
