Артем с женой отдельно жили, а в тот день, когда мы уезжали, он ночевал у нас – накануне поссорился с женой, вот и приехал. Мы ужинали, обсуждали предстоящую поездку, они с Леней шутили, что я ради недели балов в Тулузе готова на лыжах бегать. В общем, это был очень приятный вечер, было весело и как-то спокойно. В последнее время мне казалось, что Леня не очень доволен Артемом – упрекал его в черствости, я слышала как-то раз случайно. Но в тот вечер они помирились, а утром мы уехали. Артем оставался в доме, но это был и его дом тоже, так что ничего странного. А на следующий день мы попали под лавину.
Майя зябко повела плечами, словно снег, под которым погребла ее лавина, еще не растаял.
– Ты кратко, – посоветовал Олешко Майе. – Самую суть.
– Если самую суть, то вот: послышались хлопок, треск – и белая туча накрыла нас. Леня только и успел, что толкнуть меня к дереву – там сосна большая росла. Вот по ней я и начала карабкаться вверх, когда пришла в себя. Я доползла по этой сосне к кроне и смогла дышать. Нас искали, я позвала на помощь… но Леня был уже мертв. Задохнулся…
– То есть ты точно слышала хлопок? – Олешко пристально разглядывал собственные ногти. – А полиции ты об этом говорила?
– Меня никто не спрашивал. Сход лавины видели люди, нам практически сразу бросились на помощь.
– Но ты хлопок слышала?
– Да. Могу поклясться на целой стопке Библий – я слышала хлопок. Артем сказал потом, что это какой-то воздушный клапан под снегом был… перед сходом лавины. Да какое это теперь имеет значение? Фактом остается то, что Леня погиб. Я вернулась домой, и снова на меня напала странная сонливость, как тогда, когда я похоронила родителей. Я спала, как потом выяснилось, десять дней, а потом почти полгода не выходила за пределы парка, не выезжала из дома. Приезжал Артем, просил меня опомниться, но все потеряло смысл, понимаете? И я сама словно потерялась и никак не могла осознать, как такое могло случиться. Ну, вот не укладывалось в голове. Не болезнь, не авария, а просто снег. И – все. Леня… он был для меня всем. Я…
Майя судорожно сглотнула. Нельзя плакать. Нельзя раскисать, это уже однажды плохо для нее закончилось. И хотя эти люди надежные и теплые, тем более нельзя. Иначе они сочтут, что она слабая.
– А завещание? – осторожно спросил Алексей. – Леонид оставил завещание?
– Как оказалось – оставил. – Майя смотрела поверх их голов, взгляд ее был полон горя.