Ему ни разу в жизни не подносили даже малого стаканчика.
Очнулся Липунюшка только на третий день, когда отгремели все поминальные речи, отзвучали все здравицы и отъехали все гости.
Бедный лисёнок остался наедине с огромной державой и огромным похмельем.
— Мама, мама! — позвал он.
Но не ткнулся привычно ему в щеку холодный носик, не погладила по волосам жилистая коричневая рука. Будила его, грубо теребя, совершенно посторонняя женщина — родная мать Восьмирамида Акулишна. По бокам её стояли, гнусно ухмыляясь, Тремба и Недашковский.
— Поднимайся, сынуля, — мрачно сказала Восьмирамида Акулишна. — Пора дела сдавать.
Восьмирамида Акулишна была одновременно и красивая, и страшная. Живи она в другое время и в Настоящем мире, про неё непременно сказали бы: «Вот оно, звериное лицо феминизма!»
Но здесь сказать такое было некому.
— Я царь или не царь? — поинтересовался Липунюшка из-под одеяла.
— Пока царь, — загадочно сказала Восьмирамида. — А там посмотрим.
— Пану Липунюшке ничего не угрожает! — поспешно утешил Тремба.
— Пан Липунюшка находится под непосредственным покровительством Кесаря! — добавил Недашковский.
Липунюшка с ужасом вспомнил всепроникающие зелёные глаза своего соседа за столом. О чём-то они с Кесарем весело спорили... Только вот о чём?
И ещё одно вспомнил Липунюшка — то, что постоянно твердила ему ведьма Синтетюриха:
— Бойся Кесаря! Не верь ни единому его слову! Правь так же, как прежний царь правил! Прикинься дурачком! Пусть он сам тебе поверит! А дальнейшее тебе лисье чутьё подскажет...
Пока чутьё ничего ему не подсказывало, а в голове гремели пушки, а во рту ночевали кошки.
— Как всё славно сложилось-то, сынуля! — продолжала Восьмирамида. — Не бойся, Кесарь тебя не тронет. Он хороший, добрый! Вон какие словеса ласковые про Патифошку сплетал! Ты сиди пока себе на троне, а править буду я. Я это очень хорошо умею...
Государственное устройство Липунюшке при дворе гетмана объяснили со знанием дела и даже дали денек погосподствовать при гетмановской вотчине. Он теперь знал, как следует наказывать нерадивых слуг, понимал, что следует соблюдать всяческие договоры, пакты, ордонансы и соглашения до тех пор, покуда не придёт час их нарушить.
Лисья натура велела ему покуда слушать нелюбимую чужую тётку.
— Лекаря... — прохрипел младой наследник престола Ерусланского.
— Не сдохнешь, — сказала мама.
— С нами всегда так бывает! — уверили панычи. — И ничего — живы!
— Вон отсюда, холопы! — приказал Липунюшка.
— Ха, — ответила Восьмирамида.