Насколько мне было известно, он никогда не посещал ни один из моих показов, и было проще надеяться, что его не было и на этом. Узнать обратное было бы сущим адом для моих и без того натянутых нервов. Этот человек действовал на меня так, как никто другой.
По меньшей мере пять пар рук начали срывать с меня одежду в ту секунду, когда я зашла за кулисы. Шоу было слишком безумным, чтобы тратить время на скромность, поэтому все правила приличий были быстро отменены. В какой-то момент я встретилась взглядом с разъяренной Агатой, и это не оставило у меня сомнений в том, что позже мне за это достанется.
Волноваться было некогда, так как с меня сняли белое белье и обернули в сложную серию тонких черных бархатных лент, которые каким-то образом умудрились показать еще больше кожи. Прощайте, целомудренные наряды. Скатертью дорожка.
Стилисты помогли мне влезть в черные бархатные сапоги до бедер, прежде чем мягко подтолкнуть меня обратно в строй.
Вторая проходка была медленнее первой, в такт теперь уже томному музыкальному сопровождению. На этот раз между мной и Святославом не было никакого взаимодействия; на самом деле все шло настолько гладко, насколько вообще могло быть, вплоть до того момента, когда я достигла конца подиума. Я замерла, заставляя себя оставаться на месте и позировать, когда все инстинкты приказывали мне немедленно убежать за кулисы и спрятаться там.
У меня все получалось отлично: я показывала все свои лучшие ракурсы, лицо было спокойным, рот — расслабленным, глаза улыбались, когда я совершила колоссальную ошибку, позволив себе посмотреть на толпу.
Черт. Он сидел в первом ряду. Максим смотрел мне в глаза так, словно хотел трахнуть и придушить одновременно.
Почему он был здесь? И... Что это был за взгляд, которым он одарил меня? Почему он был таким враждебным? Почему он всегда злился на меня? И... Как ему удавалось заводить меня одним коротким презрительным взглядом?
Я ушла со сцены, думая, что это конец шоу, но я жестоко ошибалась. В мгновение ока бэкстейдж превратился в афтепати.
Кто-то протянул мне шампанское, и я сделала настоящий глоток, прежде чем кто-то другой забрал его из моих рук.
— Ты в порядке, барыня? — спросил Евгений. Я даже не заметила его, так как была погружена в свои мысли.
Я подняла глаза и искренне улыбнулась ему.
— Все отлично, — весело ответила я, снимая свои ужасные узкие сапоги и надевая пушистые розовые тапочки.