Автор
Лютый день. Я бежал без устали, шагая по мартовой грязи, где каждая тряска сапога приближалась ко злу. Кровь стекала по шее, и ветер нес дрожь и страх за пределы города. Адвокат жестоко вынес обвинение, и мое тело подчинялось закону до самой судьи.
Мой личный адвокат предоставит вам подписанные мною документы, доказывающие причастность этого человека, — показал взглядом на Чеха, — ко многим преступлениям.
— Нет, — не сдержался Стас, привстал, снова потянул руку. — Я могу поговорить с вами наедине, господин судья?
— Да, — ответили ему. — Подойдите."
"Несколько минут они совещались шепотом, вместе с прокурором, который багровел и менялся в лице несколько раз, дёргал узел галстука, словно ему стало душно, а потом коротко кивнул и огласил:
— Обвинение вызывает ещё одного свидетеля — Ирину Андреевну Орехову.
Первые несколько минут после новости я не понимал, где нахожусь. Волнение подкатило к горлу, сжало позвонки и перекрыло дыхание. Я будто нырнул под воду, прыгнув с высокой скалы, а выплыть не смог. Чем может помочь экономка в деле Чехова, я не представлял, но по глазам Стаса, что горели как две синие звезды, понял, что женщина принесла в зал суда настоящую бомбу.
И вот эта бомба тикала. Тикала у меня в груди, и я ничего не слышал. Напрочь оглох.
И только показания нового свидетеля, внезапно вернули меня в реальность:
— Мама все видела, — Ирина сжалась от гневного взгляда Чеха. Я словил и его изогнутые губы и угрозу — слишком я хорошо знал этого урода. — Милу Береговую убил… — женщина задержала дыхание, а я сжал кулаки на коленях до болезненного хруста.
Говори же!
— Леха, тише, — шепнул на ухо Стас и дернул меня за пиджак. — В руки себя возьми, — он меня дернул еще раз, поймал мой взгляд и одними губами договорил: — Я тебя вытащу, молчи, умоляю.
— Вы говорите, что ваша мать видела убийцу? — говорил адвокат. — Вы сейчас озвучиваете слова больной женщины, которая не в своем уме. У вас есть доказательства?
Ирина зыркнула на меня, скрутила носовой платок в коротких натруженных пальцах и начала говорить:
— Мальчика я отмыла, накормила и отвезла в интернат.
— Говорите точнее. Какого мальчика? Куда отвезли? — адвокат краснел, но спрашивал жестко, женщина закивала и затараторила: — Сашу Берегового.
Я дернулся, но тяжелая рука друга осадила, в ухо влетело «ш-ш-ш», и я сильнее сдавил кулаки. Кресло показалось электрическим стулом. Я буквально жарился, сидя на одном месте.
— Мать принесла молоко, — с волнением рассказывала экономка, — а увидела… преступление. Она едва ноги унесла, но все равно пострадала.
