Автор
Лютый день. Я бежал без устали, шагая по мартовой грязи, где каждая тряска сапога приближалась ко злу. Кровь стекала по шее, и ветер нес дрожь и страх за пределы города. Адвокат жестоко вынес обвинение, и мое тело подчинялось закону до самой судьи.
Тело изнутри кололо и ломило, словно я дышала не воздухом, а битым стеклом.
Это нервное? Я очень сильно волновалась за мужа.
Лёшка… Он поклялся, что промолчит. Что не выдаст себя. Но Чех наверняка постарается ударить по уязвимому месту. Это его конёк — бить туда, где больнее всего. Оборотень в погонах знает, как Береговой страдает, что пошёл на поводу эмоций и переступил закон. Точно знает, что у Лютого лишь одна слабость.
Я.
Поэтому не убивал меня, а мучил и изводил нас обоих. Мстил медленно, наслаждаясь каждым витком агонии.
Но мы с мужем выбрали путь любви и прощения. Пусть каждый шаг причинял нам боль, но это боль желанная.
Она показывала, что мы ещё живы.
Я застонала, не в силах больше терпеть, и нажала на кнопку вызова. В палату заглянул молодой врач. Может, практикант? Смущаясь, я попросила позвать доктора или акушерку:
— Боль всё сильнее. Может, у меня начались схватки?
Молодой человек подошёл и, замерев в метре, побелел, как стена.
— Где Фаина?! — Женский голос почти оглушил. — Все сюда!
Значит, это врач. Высокая и очень худая женщина с тёмными подглазинами и острым, но печальным взглядом. Она немного испугала меня, но оставляла впечатление хорошего специалиста.
— Твою мать, Фая! — рявкнула женщина. — Ты куда смотрела? Хочешь, чтобы девочка утонула в крови?
Я услышала перепуганный лепет акушерки. В руку кольнуло, потом ещё раз. Мне поставили две капельницы. Вокруг суетились люди, а я плакала от нестерпимой боли и шептала:
— Что происходит? Пожалуйста… Скажите, что со мной. Что с малышкой?
Руку сжала сухая горячая ладонь.
— Всё будет хорошо, постарайтесь удержать сознание.
— Елена Петровна! — воскликнула молоденькая девушка и протянула врачу папку. — Ответы.
Женщина, листая результаты обследования, продолжала отдавать указания, но, дойдя до последней страницы, замерла на полуслове. Женщину окружили люди в белых халатах, раздались тихие обсуждения, а сердце моё забилось раненой птицей.
