Автор
Лютый день. Я бежал без устали, шагая по мартовой грязи, где каждая тряска сапога приближалась ко злу. Кровь стекала по шее, и ветер нес дрожь и страх за пределы города. Адвокат жестоко вынес обвинение, и мое тело подчинялось закону до самой судьи.
Мальчика, Милы Береговой и… того, кого жертва укусила за руку — Кирилла Носова. — Он показал снимок. — Это фото руки подозреваемого мы сделали в больнице. Для более глубокой экспертизы нужно время, но здесь четко видно укус, осталось лишь сравнить с челюстью жертвы. Могу я добавить улики к делу?
— Протестую, — хрипло возмутился адвокат и дернул галстук, который давно съехал набекрень. — Это не относится к делу.
— Господин судья, самым прямым образом относится, — твердо отчеканил Роман Ефремович.
— У меня нет вопросов, — ретировался адвокат и рухнул на место, явно понимая, что проиграл очередное дело.
— Продолжайте, — устало согласился судья и показал на прокурора.
До заседания за нужные доказательства, которые я припрятал на черный день — документы о захватах компаний, записи угроз, фото избиений жертв — этот человек обещал не просто облегчить мою участь, но и при хорошем стечении обстоятельств снять обвинения, но я мало верил. Чудес не бывает. Готовился ко всему, лишь бы спрятать Ангела и детей от мрази в погонах.
Роман Ефремович провел рукой по густой седине на висках и продолжил говорить:
— Зная, кто убил Милу Береговую, Валентин Чехов утаил этот факт и два года скрывал от горем убитого отца местонахождение сына. Ведь, — прокурор повернулся к Ирине, сощурился, как дикий пес, что учуял добычу, — Чехов все-таки догадывался, что вы спасли Александра? Я прав? Просто придерживал этот факт до удачного момента.
— Да, — судорожно сглотнув, выдавила Ирина.
— Чехов Валентин принуждал вас следить за Виктором Кирсановым?
— Да.
— Что еще вам известно?
— Он шантажировал Волкова Сергея, чтобы тот давил на Алексея.
— Чем именно шантажировал?
— Он говорил, что расскажет Береговому, что Сергей и Мила были любовниками.
— Это неправда! — я не сдержался. Подпрыгнул, но тут же был придавлен рукой Звонарёва.
— Леша, молчи, — зарычал Стас, дернув меня вниз. — Я тебя укушу. У тебя есть Ангел! Лина рожает, вспомни об этом.
— Пусть не несет чушь! Мила мне не изменяла. — Сплошная боль — это не сказки. Когда живого места в душе не осталось, кажется, что ты ныряешь в гиблое корыто, наполненное осколками лживой жизни.
