Оглянулся, чтобы никого рядом с машиной не было. Ваня и отец Василий находились внутри храма, других людей поблизости не оказалось.
— Время пошло, Берег, — Стас сразу отключился, а я уперся лбом в переднее сидение и прошептал: — Спасибо…
Бросил взгляд на зажатый в руке телефон. Пять минут восьмого, день еще толком не разгулялся, но было ощутимо тепло. Возможно, тепло шло изнутри, как уголек надежды, что не умеет обжигать."
"Весеннее солнце уверенно пробивало тугие дождевые облака на севере. Снег на дорогах, примерзший с ночи, растекался по обочинам звонкими ручьями. Весна. Любовь слышалась со всех сторон в пении птиц, в стуке сердца под ребрами, дрожала слезами на ресницах.
Моя Ангел жива. Она жива.
У Вани был старенький смартфон, но я смог найти карту местности и проложить маршрут. До нужного места около двухсот километров. Осталось сделать последнее.
Я выбрался наружу, тяжело передвигая ноги, подошел к крыльцу и рухнул на колени.
И мне стало по-настоящему легче. Я будто впервые сделал вдох.
Глава 43
Ангел
— Мама! Мамочка, смотри, как я могу!
Я приложила ладонь ко лбу и улыбнулась легко удерживающемуся на гарцующем жеребце Сашке. Всего неделя прошла, а сын уже почти стал кентавром. От коня не отходил: и купать помогал, и кормить, и щёткой так активно водил.
Жеребец на Дара похож. По щеке моей скользнула слеза. Ради Саши и малышки я старалась держаться, но всё равно почти всё время плакала.
Дар и его мать сгорели заживо в подожженной людьми Чеха конюшне. И вспоминать о том, что я не уберегла подарок мужа, было больно. Я снова улыбнулась сквозь слёзы и помахала сыну проезжающему мимо террасы, на которой я сидела в плетёном кресле.
Папа погиб, врезавшись в автомобиль наших преследователей. Пожертвовал своей жизнью ради наших. И это будет терзать меня вечно, ведь перед гибелью я с ним не разговаривала. Обида так жалила меня, что даже на последнее «прости» я оказалась не способна.
Знала бы заранее, я бы убила свою гордость! Я бы обнимала папу каждый день, целовала бы его и говорила, как сильно его люблю. Да, отец не был ангелом, многие за глаза называли его Крысой, но он был сильным человеком. Прожил яркую жизнь и постарался воспитать меня согласно своим принципам. Учил главному — выживанию.
— Сынок, ты настоящий ковбой! — снова помахала я приближающемуся сыну.
Радовало то, что в Америке у Саши почти не было приступов астмы. То ли местный воздух для него более мягок, то ли тесное общение с животными из приюта и уход за ними давали целебный эффект.
Жаль, что я не могу исцелиться. Моё глупое сердце разрывается каждую минуту, и боль не утихает. Каждую ночь мне снится страшное утро и голос диктора по телевизору… Лёша погиб при взрыве. Мой муж умер. Я осталась одна.