Автор
В отеле я зажмурился от ветра и грохота сердца. Теперь понимаю, что это свидание — не со слушателем, а с заключенным. Глаза застилали стеклянные шрамы тюрьмы, где я встречаюсь с невинной для палача женщиной. Волнение бьется в груди как молоток в колодце — я вижу тонкие руки и черные от сердца глаза....
Киваю на трёх охранников, которые сидят за соседнем столиком. У них тревожная кнопка. Если вдруг кто-то появится подозрительный, то через пять минут тут будет спецотряд.
Папа правда болезненно относился к тому, чтобы я вышла из дома без него. Был уверен, что в любую секунду меня схватят и заберут обратно.
Ведь папа не знает, что меня не похитили у Валида. Этот чурбан мудацкий сам меня отдал. Он не будет возвращать.
Я даже мотивов знать не хочу! Надоело, опасно было, какие-то разборки или забота. Вот плевать, совсем.
Главное другое – отдал.
Использовал и отдал.
Тайком.
Мудак, как есть мудак.
Му-да-чи-ще.
Я жутко зла на Валида. Если бы сейчас появился бы передо мной… Ну, остаётся надеяться, что врачи успели бы вовремя.
Я ненавижу его!
За то, что похитил меня. За то, что забрал из привычной жизни, забросил в кипящий котёл проблем.
Но как-то даже вписалась, обстроилась. И обжигающая вода – вполне приятная. Хорошо было. Сложно, страшно, но я приспособилась.
Привыкла, что один бандюган может завалиться в мою кровать, прижать к себе.
Я начала приспосабливаться.
А меня снова жестоко выдрали из того мира, вернули в мой привычный. Всё осталось прежним.
Кроме меня самой.
И я теперь не знаю, как мне вписаться в рамки, которые для меня больше не подходят.
Все ждут, что я просто переключусь и вернусь к привычному состоянию.
А я не могу.
Я хочу отправиться обратно в горы и утопить одного бандита.
Тяжело вздыхаю, натягиваю рукава кофты сильнее.
Он оставил такие глубокие следы на сердце, что раны не исчезнут. Грубыми рубцами шрамов останутся. Жаль нельзя почистить голову и стереть все воспоминания.
Мне и не позволяют.
Папа постоянно сопровождает на дачу показаний. Мне приходится повторять одно и то же.
Да, меня похитили.
Нет, никто вреда не причинил.
Имён подельников я не запомнила.
Это напоминает день сурка. Я просто говорю, киваю или мотаю головой.
Чувствую себя правильно, потому что я не собираюсь предавать Валида. Наши разговоры были нашими, нечего других туда вмешивать.
Когда судмедэксперт снимал следы побоев с меня – мне пришлось постараться, чтобы спрятать засосы. Чудом получилось.
А потом я раз десять повторила, что это сделал не Валид. Он был против. Он был зол, что со мной так поступили.
