В невинной прихоти миллионера Варька оказывается под угрозой захвата опасным мужчиной. Ночная прогулка превращается в кошмарную сцену борьбы за жизнь, когда ладонь мужчины оказывается на ее рту. Темнота и напряжение создают атмосферу ужасающей тайны вокруг этой непростой истории....
Но Забарский сам поднялся на ноги, запустил пальцы в мои волосы и чуть сжал затылок. Мужские губы на миг накрыли мой рот, забирая кислород. Я ощутила, как пол под ногами поехал, сердце с силой забилось. Муж дал мне вдохнуть, углубил поцелуй. Я отвечала, гуляя пальцами по его плечам, ладонями скользила по рельефу мышц его спины, рук. Мне казалось, сейчас я испытаю оргазм от этого внезапного чувственного поцелуя.
— Мы можем поехать и всё купить.
Дима отстранился и так буднично произнес фразу, что я изумленно выдохнула.
— Я иду на работу не для того, чтобы демонстрировать наряды.
Даже не знаю, на что я обиделась — на фразу о тряпках или резкое прекращение ласк.
— Все время забываю, что ты у меня необычная девушка, — хрипло сообщил муж. А его руки в эту же секунду оказались под моей майкой и легли на грудь. Теплые ладони очертили полушария, пальцы с силой надавили на соски. Но не успела я даже застонать, как он вновь остановился.
Не нужно издеваться, Забарский, — прищурилась я.
Относилось это к словам или его отрывистым ласкам, я не знала. Наверное, и к тому, и к другому. Забарский довольно ухмыльнулся.
— Ну, если чуть-чуть.
Он уже снял через голову мою футболку и мягко заскользил по коже руками. Хотел вновь отпрянуть, но я уже включилась в игру и не позволила. Поймала пальцами ремень мужчины, разобралась с пряжкой. Пуговица и молния черных джинсов поддались моей энергии без труда.
— Так что, любимый, едем на шопинг? — мурлыкнула я.
Глава 26
Дима посмотрел на меня мутным взглядом.
— Позже…
Ух, если бы кто-то сказал мне, что я буду заниматься сексом при ярком дневном свете, находясь на столе в мужском кабинете… Еще несколько месяцев назад я бы смертельно оскорбилась! Сейчас же я думала лишь о том, как чудесно, что игра позади, и муж не останавливается!
Дима глушил мою робость жаркими поцелуями и медленно раздевал меня.
