Я сидела в машине, опустошённая после пятой неудачной попытки ЭКО. Екатерина Станиславовна, репродуктолог, говорил со словами врача: "Попытка не удалась", и каждый повторялся как приговор. В этот момент в моей голове возникла ненужная мысль — о том, что может стать невинной вдовой императора. Такое чудо могло изменить всё....
Сквозь частое дыхание прорвался мой протяжный стон, и я уже пыталась сорвать рубашку с любимого. Бенедикт помог мне, сняв с себя одежду через голову, и отбросил лишний предмет. Я прильнула к разгорячённому мужскому торсу, целуя упругие плечи. Мой, только мой! Я поёрзала, ощутив через брюки твёрдый член, упирающийся в моё лоно, — я уже готова принять его. И хочу этого сейчас больше всего.
— Ну же, — простонала я, цепляясь за кожаный ремень, но он никак не поддавался моим дрожащим пальцам.
— Какая ты нетерпеливая, Кэтти, — усмехнулся Бенедикт, сжимая рукой мою грудь, и я ахнула, ощущая себя оголенным нервом.
— Тебя, — прохрипела я, тяжело дыша в его в губы, — пожалуйста…
Мы снова начали целоваться до головокружения. Когда император наконец-то спустил брюки, которые меня уже начали раздражать, я коснулась упругого, чуть подрагивающего члена, провела рукой по стволу. Сладкий стон Бенедикта доказал, что мой мужчина тоже на грани безумия.
Я уже предвкушала, как сейчас он ворвётся в моё лоно до самого основания, но Бенедикт не торопился. Головка тёрлась о мои набухшие складки, дразня меня и доводя до исступления.
— Бе-е-ен, — простонала я и обхватила ногами его бёдра, нетерпеливо ёрзая. — Я больше не могу…
— Правда? — ехидно поинтересовался он. — Я продолжу, когда ты признаешься мне во всём.
— В чём? — судорожно сглотнула я, не понимая, что он хочет услышать от меня.
— Например, в этом, — на его пальцах неожиданно засверкали маленькие молнии.
Я не успела сообразить, как мужская ладонь сжала мою грудь. Слабые потоки магии щекотали кожу, проникая в тело, но не причиняя мне ни вреда, ни боли.
— Прекрати, щекотно, — заёрзала я, снова ощутив скользящий по половым губам член.
— Так я и знал, — император облегчённо выдохнул — видимо, всё же опасался, что может ранить меня.
— Давай потом поговорим об этом, — выдохнула я, не теряя ни капли возбуждения, которое требовало разрядки.
Бенедикт наконец-то резко вошёл меня до упора, сминая рукой мою грудь. Я цеплялась за столешницу, двигая бёдрами навстречу мощным толчкам и растворяясь в этом безумии страсти, с которым не в силах была совладать.
