Засыхает на члене, стягивается там…
Ненавижу ли я? Нет…
Это чувство в миллионы раз сильнее и разрушительнее.
Немного позднее я нарезал круги в коридоре, ожидая, пока там с Маше решат — что да как…
Появилась медсестра.
— Девушке вкололи успокоительные, она находится в отдельной палате. Уснула. Ногу осмотрели, в том числе.
— Небольшое растяжение.
Я заскрипел зубами. Мне кажется, и так ясно, в чем суть вопроса. Не сильно я там ее… Порвал знатно, конечно. Но…
— Внутренних повреждений не обнаружено. Кровотечение в пределах нормы, — ответила с натянутой улыбкой.
Долбаная женская солидарность!
Медсестра решила, что я изнасиловал девчонку и привез тихо замести следы? Даже если она так подумала, должна была думки свои держать и не показывать даже взглядом.
Надо уволить. Сегодня же.
Что она знала вообще? Я до хреналион денег плачу здесь, чтобы все всё проглатывали и не морщились!
Никому не позволю даже косо, сука, на себя смотреть.
— Утром к главной за расчетом зайдешь, — отвернулся от нее и вышел покурить. — Уволена.
На холодный свежий воздух.
Ночь еще, как назло, красивая, а луна — яркая, ухмылялась рожком.
На крыльце для любителей подымить было уже занято.
Он все это время был рядом. Тенью…
За руль я посадил другого, Осло бы не смог. Храбрился он, конечно, но объективно не смог бы управлять автомобилем и резво бегать.
В тоже время я ему доверял, как никому другого.
Он меня еще не подводил. И, уверен, если бы я в тот раз послушал его, взял больше охраны…
Отправил бы в огонь другого, или полез сам, но Осло бы подстраховал. Я бы у Самвела на крючке не оказался…
Не в моем духе сожалеть о содеянном.
Что сделано, то сделано.
Жениться тайком и в качестве доказательства брака трахнуть девчонку по-быстрому — было меньшее из зол.
Не стал бы я деликатничать и трахаться со вкусом, на потеху старому ублюдку. Мог ли и там попросить… Черт, это же традиции семейные, через них не переступишь. Просто палец порезать не подошло бы. Да и Машка такая… Не поверили бы. Было бы хуже. ХУЖЕ!
Я выбрал меньшее, слышишь?
Непонятно, кому кричал в пустоту мысленно.
Себе самому, наверное…
Себя убеждал, что ли?
Я знаю, что иного выбора не было.
Я знаю, что за меня никто не выгребет, никто тылы не прикроет, никто, кроме себя самого.
Мы в жестоких джунглях, и я никогда не хотел быть добычей.
Значит, надо рвать глотки и идти вперед.
Ошибки и сожаления о них не должны мне мешать.
Я все сделал правильно и, к слову, очень выгодно для себя.
Почему же тогда так херово.
Потянувшись за сигаретами, я вспомнил, что бросил. Полгода назад.
Нет, не бросил. Хочется же.
— Закурить есть? — поинтересовался у Осло.
Он на моих глазах отшвырнул недокуренную, только что начатую сигарету и сунул в рот другую, зачиркал зажигалкой.
— Извините, босс.