Хорошо сделаю…
Я сначала впился ртом в пульсирующую дырочку, натянул на язык и, добившись ее буйного оргазма, поднялся, войдя вновь окаменевшим членом.
Не дал ей ни секунды задуматься: только что она дрожала на моем языке, но уже сейчас судорожно стискивала стенками киски железную сталь напряженного болта.
— Тигран… — выдохнула потрясенно.
— Давай… Давай… Горячо натяну, нежно. Мы не спешим…. Тебе понравится, — пообещал я, толкаясь.
Мы не спешили, никуда не спешили, но уже через несколько минут Маша хныкала, умоляя:
— Скорее, Тигран. Я хочуууу… Хочу тебя…
После этого признания меня полноценно и мощно взорвало, затопило потоком обоюдного экстаза.
После очередного томного поцелуя я едва оторвался от раскрасневшейся девчонки. Ее ротик смотрелся алым, как мак, губки распахнутые, дыхание влажное и тяжелое.
— Ух… — вырвалось едва слышное из этих прелестных губок. — Я могу попросить тебя кое о чем?
— Все, что угодно, красивая.
— Если мы расстанемся, никого больше так не целуй!
Я застыл, переваривая.
— Глупо? Да, извини…
Она потянулась в сторону, начала искать взглядом одежду или что-то во что можно было закутаться.
Я настойчиво притянул ее к себе.
— Ты чего такое говоришь, Малая? Расстанемся? У тебя давно попа зажила, чтобы такое говорить, а? — произнес с тихой угрозоой. — За такое и отшлепать можно. И нужно.
— Не понимаю. Я же сказал. Не отпущу. Ты — моя. Все. Какое расстанемся?
— Ты про соседей говорил…
— Потому что вид у тебя такой был… словно ты меня больше никогда видеть не хотела! Я предложил хотя бы такой вариант, понимаешь? Я думал, что все… конец. Конец всему.
— Чему? Я не очень понимаю, к чему это все. Преследование, брак фиктивный, дети… Слишком много всего, я не успеваю! И не знаю, что из этого настоящее, а что — надуманное.
— Ты — настоящая. Моя — настоящая… И будущая. Наш ребенок настоящий. И между нами полыхает… нереально. Тоже по-настоящему, — произнес. — Горишь же, Малая. Даже от поцелуев горишь.
— Да, — смущенно мазнула взглядом по моей груди и несмело подняла его до уровня подбородка. — А ты?
На признания меня раскручивала! Невинно и сладко… Умело, должен признать. Была в ней какая-то искренняя и неподдельная женская хитрость, но не хитрость от ума, скорее, натура такая — исконно женская, непостоянная, волнующая. Искренняя и во флирте, и в слезах, и в страсти.
Как я от нее горел.
Снова на ее ротик посмотрел и прижался к губам, целуя глубоко и настойчиво, смешивая наши вкусы, наслаждаясь тем, как она отвечала, дрожала и утягивала за собой. Еще немного - и снова в бой. Даааа… На этот раз медленно и глубоко, усадив ее к себе на колени, наслаждаясь тем, как она опускалась и поднималась, постанывая мое имя, как кончала, тиская мой член, впитывая до капли.