Мария готова пожертвовать собой, чтобы искупить грех своей сестры. Она соглашается стать женой человека, которого не знает, и отдать ему то, что берегла всю жизнь. Но сможет ли она устоять перед его страстью и найти любовь в этом браке мести?
Смачно сосет, встав на четвереньки. Расставив ноги. Выгнув, как кошка, спину. Задыхаясь и причмокивая. Выкручивая себе соски. Обхватив другой рукой мои яйца, готовые лопнуть.
А вижу Мари.
Как пришла ко мне в тот первый вечер.
Как скинула тонкую паутинку платья.
И ее кожа. Ее тело. Такое ароматное. Такое сочное. Светящееся белизной в полутьме.
И глаза.
Глаза, наполненные непролившимися слезами.
Блядь, эти глаза смотрят на меня с таким укором, будто вонзают стальной клинок прямо в сердце. Вонзают и проворачивают. Снова и снова.
И бешеный напор, с которым долблюсь в чужое горло, не помогает.
Наоборот. Как будто с каждым ударом в нее, я загоняю этот блядские нож еще глубже. В себя. Опять. С глухим ударом.
Дергаю Ольгу за волосы назад. Отшвыриваю так, что она валится на пол.
— Не здесь, — сдавленно хриплю в ответ на ее изумленный взгляд.
— Пойдем в спальню. Там.
Да. Там. Там, где не будет этих проклятых глаз. Что выедают мне мозг! Где не будет воспоминаний и ее запаха! Где Мари, по сути, чужая женщина, которую и взял-то всего пару раз, не будет смотреть на меня привидением!
— Как скажешь. Все, как ты хочешь, — воркует Ольга, облизывая пальцы. Обсасывая. Втягивая в рот и проводя языком.
А мне ее не на пол. Мне ее на хрен из дому вышвырнуть хочется. Умелые ласки, к которым привык и готовность ублажать мой член в любое время, как мне угодно, вдруг кажется мерзкой похотью дешевой сучки.
Разворачиваю Ольгу спиной, как только сразу же, войдя в спальню, становится на колени.
Хватаю за волосы, резко прогибая в спине.
Врезаюсь сразу. Без подготовки. Но она уже и без того готова.
Из ее горла вырывается резкий крик, а я почему-то вдруг зажимаю ей рот рукой.
— Такой голодный, — стонет Ольга, пока жестко, почти с остервенением каким-то диким внутрь нее таранюсь.
Обхватываю грудь. Мну. Сжимаю так, что она подскакивает, почти раздавливая сосок.
— Скучал, любимый. Вижу, как скучал, — выдыхает рваным от моих толчков голосом.
А мне снова зажать рот ей хочется. Так губы сдавить, чтобы совсем заткнулась.
Не то, блядь.
Все не то.
Голос этот ее раздражает. Бесит.
И грудь не та. И соски. Грубые. И слишком большие. И задница какая-то убогая.
— Заткнись, Ольга. Просто заткнись и двигай телом, — шиплю сквозь зубы, вдалбливаясь, как одержимый.
С бешенством. С яростью.
Член ноет, требуя разрядки. Яйца почти звенят, так, что мозги сейчас взорвутся, виски лопнут.
Мне надо кончить. Мне, блядь, просто. Надо. Кончить.
Пару раз. А лучше пять. Шесть. Десять.
