Ида Багирова. В его кабинете. Сама себе не верю. Он сидит у камина, широко расставив крепкие длинные ноги, медленно потягивая уже наполовину опустевший стакан виски. Его взгляд — черный огонь из-под нахмуренных бровей — прожигает меня как ледяной молоток. С каждым вздохом воздух вышибается, словно от жары в летнем салоне....
А им передай, что пристрелю если не уберутся! Пусть сами решают проблемы! Они мужчины! Пусть берут на себя ответственность! Я, в конце концов, не вечный! Так и передай! Пристрелю! И тебя пристрелю, Ирма, если еще хоть раз… Вот так… Посмеешь ко мне войти!
— Я же… Я же как лучше! Ради вас стараюсь! И что значит не вечный? Бадрид Каримович! Господин!
Падает на колени. Руки мне, блядь, целует. Только женского воя мне и не хватало!
— Вы ведь не думаете… Не надумали… Если она не очнется…
— Убирайся, Ирма.
Даже не думай, девочка. Моя. Моя нежная. Даже не думай не очнуться. Не слушай ее. Не слушай ни темноту свою, ни дурную бабу.
Ты очнешься. Я не отпущу. Из любых лап тебя вырву. Только будь. Будь со мной! Бууууудь!
44 Глава 44
Мари
Резкий свет бьет по глазам, как только приоткрываю веки.
Едва-едва. Потому что кажется, на них гири тяжелые повисли.
Опускаю ресницы. Бьет. Бьет по глазам. Слишком тяжело.
Хочется пить.
А тело будто провернули через мясорубку.
Едва шевелю рукой.
Кажется, сил нет даже на короткое слово.
Хочу что-то сказать. Но с губ слетает только беззвучный вздох.
Зато руку, что едва нашла силы шевельнуться, тут же сжимает. Как в стальных тисках. Опаляет. Пронзает острой иглой. И жаром. Таким, что все тело насквозь исходить дрожью.
— Мари!
Будто в самой голове бьет надрывный хриплый крик.
— Мари! Не вздумай! Не вздумай проваливаться обратно!
Проваливаться? Куда? Я ничего не понимаю.
Только чувствую, что мою ладонь так сжимают, словно пытаются раздавить.
— Мари… Вернись… Вернись ко мне! Ты ведь уже! Уже открыла глаза! Очнись, моя девочка! Моя женщина… Моя любимая! Очнись! Вернись ко мне!
Это бред?
Этот голос. Надтреснутый. Хриплый. Чужой. И все же такой знакомый!
Я что? Сошла с ума где-то во сне?
Он не может. Он не способен говорить такие слова. Не в этой жизни.
Точно. Я ударилась головой.
— Мари!
Он будто стонет.
А в голосе боль. И такое отчаяние, что сердце словно пронзают острые спицы
Нет. Этого просто не может! Не может быть!
Изо всех сил преодолеваю тяжесть ресниц раскрывая глаза. Боже, почему же так трудно7! Такие тяжелые веки и такой яркий свет….
Я брежу?
Я слишком много думала о нем. Слишком долго мечтала. Любила. Верила.
Но это и правда нереально. Слишком.
