Ида Багирова. В его кабинете. Сама себе не верю. Он сидит у камина, широко расставив крепкие длинные ноги, медленно потягивая уже наполовину опустевший стакан виски. Его взгляд — черный огонь из-под нахмуренных бровей — прожигает меня как ледяной молоток. С каждым вздохом воздух вышибается, словно от жары в летнем салоне....
И так будет всегда! Всю мою жизнь!
Дьявол, я сам не верю, что заслужил где-то там на небесах такое счастье!
— Мари!
Подхватываю на руки ее, не спящую все это время.
Так и расхажавала по комнате, обхватив себя руками. Волнуется. Волнуется моя девочка. И я должен сделать все, чтобы больше не волновалась. Чтобы не было для этого у нее причин!
— Бадрид, что там?
— Все будет хорошо. Хорошо, любимая.
Не могу говорить. Зря тратить драгоценные секунды.
Набрасываюсь голодным, жадным ртом на ее нежные губы.
Такие сочные.
Хрипло выдыхаю, втягивая их в себя. Впитывая их вкус.
А всего уже насквозь разрядами прошибает.
Адскими. Взрывающими весь мозг на хрен. Полыхающими перед глазами.
Особенно когда она тихо стонет мне в рот.
А ее нежное тело уже дрожит под моими руками.
Не могу сдерживаться.
Слишком долго я был без нее. Слишком долго, как голодный пес мог только смотреть.
В ней. В ней хочу быть. Каждую секунду, все время!
Дергаю футболку, разрывая ее вместе с бельем.
Обхватываю рукой нежную полную грудь.
Уже дрожащую под моими руками. Такую трепетную.
С рычанием сжимаю заострившийся длинный сосок. Мучительно стону от наслаждения. Понимать, что она моя. Видеть, как запрокидывает голову и пытается сдержать хриплый стон, который все же вырывается из нее, ударяя прямо мне в горло.
И это срывает все планки. Лупит по всем нервным окончаниям.
Член стоит адски.
Слышу, как с треском рвутся натянутые до предела брюки. В яйцах выстреливают такие взрывы, что хватит подорвать весь дом.
Но она. Сначала она.
Это дикий кайф. Запредельный.
Знать, что не телом отдается. Вся. Вся насквозь. Знать, что моя и я могу трогать ее везде. Вонзаться каждой лаской прямо в сердце, прямо в душу. И в моих внутри все отзывается дрожью.
— Моя, — хрипло шепчу, а голос срывается.
— Мое пламя, — да, потому что я в ней сгораю. Каждый раз сгораю и возрождаюсь снова. — Моя Мари…
Жадно распахиваю разбухшие после нашей любви дрожащие складки.
Мокрая. Такая мокрая.
И только от этого уже кончить готов. Как пацан, спустить в штаны.
Накрываю всей ладонью ее сладкие нижние губки.
Никогда такого не творил. Не пробовал на вкус. Даже в мыслях не мог представить.
Но она такая вкусная. Такая запредельно сладкая. Везде. И мне хочется. Хочется ее насквозь. В себе. Внутри. На языке. В желудке. Во всем мне!
— Моя. Моя Мари, — лихорадочно шепчу, придавливая такой твердый, такой упругий камушек клитора.
