Ида Багирова. В его кабинете. Сама себе не верю. Он сидит у камина, широко расставив крепкие длинные ноги, медленно потягивая уже наполовину опустевший стакан виски. Его взгляд — черный огонь из-под нахмуренных бровей — прожигает меня как ледяной молоток. С каждым вздохом воздух вышибается, словно от жары в летнем салоне....
О наших, мать его, жизнях!
Только все для меня будто в пелене.
Словно и не про меня.
Все неважно.
И сердце колотится, как бешеное.
Она.
Как наваждение.
Как болезнь.
— Довольно, — приказываю сам себе. Вслух. Наливая еще один стакан виски.
Склоняюсь над бумагами, которых так и не разбираю. А ведь прошла уже почти вся ночь!
Все позабыл. Ни о чем, кроме нее, думать не способен.
Не выветрилась после ночи.
Опьянила намертво. До одури. До дикой, бешенной тяги быть только с ней. В ней. До ломки во всем теле. До того, что готов наплевать на дела семьи.
Наркотик. Яд, а не женщина.
А я не готов быть безумцем.
Ее нужно убрать.
Из постели, в которой я могу брать ее снова и снова, в любой момент. Из своего дома. Из головы.
Я не должен больше к ней прикасаться.
Отравлять себя ее дурманным до одури запахом. Ее глазами. Губами. Сладким трепетным телом.
Я должен ее вытравить.
Из себя. Навечно.
Отказаться от этого дьявольского искушения, что так дико дурманит мозги. Меняет меня самого. Заставляет идти против всех своих принципов.
Что становится с рабынями дальше? Они отправляются исполнять самую черную работу. Или ублажать слуг.
Зубы сами крошатся, когда представлю, что к Мари может кто-то прикасаться, кроме меня. Да я за одну мысль об этом, не задумываясь, пристрелил одного из самых верных и надежных поставщиков.
Значит, Мари отправится на работу.
Подальше от моих глаз. Чтобы вообще не видеть.
Со временем переведу ее в один из домов за границей. Там, где никогда не бываю.
А пока…
— Ирма, — уже светает, когда вызываю к себе экономку.
Но мои слуги начинают работу рано.
— Та девушка, которая в комнате…
— Мари Булатова, — кивает управительница, напоминая мне, что все в курсе, кто в моем доме. И понимают, что не просто так. За провинность. Страшную, раз решили отдать дочь.
— Да. Мари…
Черт! Даже сейчас я смакую ее имя. Даже оно, как яд. Как наваждение.
— Отправишь ее работать. Куда-нибудь, чтобы не попадалась мне на глаза. И без поблажек, Ирма.
— Как скажете, господин.
Я должен выдрать ее из своей груди.
Пусть даже с мясом.
Должен, пока еще не поздно.
Пока совсем не превратился в долбанного наркомана, забывшего о том, кто он и где его место. И как он должен в этой жизни поступать.
Вырвать так, чтобы даже ее следа там не осталось!
Но пока…
Пока отправить ее подальше я просто не могу.
Сжимаю кулаки, злясь на себя так, как никогда и ни на кого не злился.
Моей воли всегда хватало на все!
И только с ней все рассыпается в прах.
