Автор
В невинном убежище начинается ночной кошмар — минет за открывшимися шорами. Мужчина, страстный и хладнокровный, садится прямо перед девушкой, словно владыка безжалостной магии. Её сердце бешено колотится, глядя на мощное тело — черные волосы, зрачки откровения в чёрных глазах. Внутренний стон подталкивает её к предательскому движению, в то время как он раскрывает манящие грани мира....
Мы с отцом много времени проводили вместе, когда у него появлялись окошки в плотном графике: читали книги, наслаждались конными прогулками, просто общались обо всем на свете.
Я очень скучаю по папе и не могу отпустить эту боль — осознание того, что его больше нет. Все, что я делаю, я делаю ради семьи и ради его имени. Родители вырастили меня, воспитали, дали жизнь. Я — дам им ответное добро.
Закончив играть в молчанки, мать гаркает на меня авторитарным тоном:
— Ступай, приведи себя в порядок. После обеда снова приедут гости, празднество продолжается! Мы будем играть в гольф, пить чай в саду и наслаждаться живой музыкой.
Нет, не хочу сейчас видеть Айдарова. Как же я им с сестрой буду в глаза смотреть? Он вообще сейчас думает, что Эля — это я. Восхищается наверно новоиспеченной женой, благодарит за жаркую ночь. Вон как чувственно её поцеловал, когда я убегала.
Неприятное, колючее чувство насквозь душу прошило.
Да здравствует ревность!
— Можно мне отдохнуть сегодня? Я что-то неважно себя чувствую?
— Потерпишь, — ответ матери удивляет.
— Может, нужно вызвать врача? — я кладу ладонь на нижнюю часть живота, переживаю. Там неприятно тянет…
Мама пучит глаза, понижая голос до шепота:
— Никакого врача, ты что! Вдруг это вызовет подозрение у Айдарова. Позже вызовем. Выпей обезболивающее, положи лед на живот и немного полежи. Потом возвращайся в сад, иначе своим странным поведением привлечёшь лишнее внимание.
Делать нечего, она права. Потеря девственности — естественный процесс, это не операция и не болезнь.
Уставшая и опустошённая внутри я покидаю комнату мамы, направляясь к себе. Лежу полчасика на кровати, привожу себя в порядок и выхожу в сад. Гости, после ночи гуляний, потихоньку подтягиваются на светский приём в саду. Надев нежно-голубое платье, распустив волосы, слегка подкрасив глаза и губы бледно-розовой помадой, я выхожу в сад. Осматриваясь, двигаюсь к месту, где уже накрыли столы с угощениями, застеленные белоснежными скатертями.
Гостей немного, но все свои, близкие. Из узкого круга. Проще говоря, аристократы. Гости мило общаются друг с другом, позади на временной сцене играет пианистка и скрипачи. Обычный стандартный прием, коих я уже вдоволь насмотрелась за свои двадцать лет.
Ничего нового.
Скучно. Неинтересно. Пафосно.
Если бы не… ОН."
"ОН — единственное исключение, которое сделало такой приём не похожий на все другие, отчего волнение едва не разорвало мою грудь.
