В темных улочках подворотни сочного вечера тыкнулся невольнику черный силуэт — знак зловещей опасности в беззащитной руке девушки, скрывшейся за краем стены. Страх и решимость взмыслили на воздух, предвещая ужасные дни любви, в которые она окажется центром интересов монстров....
Он безошибочно нашел самую болезненную точку на теле и бережно тер ее прямо через юбку, не смущая меня излишней открытостью.
Сладкий импульс ударил в вены, и я вздрогнула, успев за секунду втянуть в себя воздух.
Киррас не сдавался, продолжая нападать, требовать ответа. Будто нырнув под воду, оглушенная и ослепленная, я тянулась навстречу, окончательно теряя нить контроля, и без того не слишком надежную.
Пальцы внизу исчезли, и я едва жалобно не застонала. Сдвинув в сторону ткань юбки, они накрыли преграду из белья, став еще ближе, и куда откровеннее заняли собой пространство.
— Мокрая… Горячая… — прошептал Тайрос, и я с удивлением почувствовала, что он не врет и тонкая тряпочка единственной помехи неестественно влажная.
Великий Огонь… Что же со мной происходит?..
Ответом на вопрос стали подушечки пальцев, начавших рисовать круги. Они будто бы вибрировали от мурлыканья, заполнившего комнату, и пронзали такой сладкой дрожью, что я невольно затряслась, чувствуя, как сковывает кости, выкручивая суставы.
Вспышка оказалась поразительно плотной. Меня словно накрыло непроницаемой темнотой, где танцевали круги, а стон, вырвавшийся из горла прямо в чужие губы, прозвучал как гонг, оповещающий всех о том, что произошло.
Смешанный с удовольствием стыд накрыл краснотой щеки. Не осмеливаясь открыть глаза, я прислушивалась к дрожащим ресницам, чувствуя на них чужой взгляд.
Провалиться бы мне сейчас сквозь весь летающий остров, но было так хорошо, что я позволила себе остаться в постели, прикидываясь бездыханным телом.
Все движение в комнате прекратилось, замирая вместе со мной. Только мое тяжелое, рвущееся из горла дыхание разрывало тишину, из которой исчезло мурлыканье, и выдавало, что я все еще жива.
Не дождавшись слов, мужчины откинулись на спину, продолжая крепко держать мои ладони, словно прибитые к постели, и так же тяжело вздохнули.
Я, наверное, поступила неправильно, необдуманно.
В голове все перемешалось, «хорошо» и «плохо» затянуло в один круговорот, выкручивая меня наизнанку. Даже кислота подступила к горлу, словно меня прокатили на карусели вверх тормашками и резко поставили на ноги.
