В темных улочках подворотни сочного вечера тыкнулся невольнику черный силуэт — знак зловещей опасности в беззащитной руке девушки, скрывшейся за краем стены. Страх и решимость взмыслили на воздух, предвещая ужасные дни любви, в которые она окажется центром интересов монстров....
— Это нечестно, — простонала я, сама не ожидая, что голос станет таким надрывным. — Ты же сам начал!
Бедра только сильнее обхватили мужские руки, так что даже дернуться не получалось. Так близко к желаемому и так далеко, если я или дракон не сдадимся.
— Пожалуйста, Киррас… — запрокинув голову к потолку, взмолилась я, чувствуя, как испарина на лбу раскалилась. — Прошу тебя, дай мне закончить…
Ласка стала требовательнее, сильнее. Она взметнулась, словно огонь в камине, и я выгнулась, невольно прижимая мужскую голову ближе к себе, а дракон, в свою очередь, вовсе не сопротивлялся, казалось, еще повелительнее вклинилась между ног, усиливая момент.
Под кожей с жутким грохотом бежала кровь, ударяя в сердце волнами. Волосы как будто встали дыбом, и между прядями засверкали вспышки. Все вокруг прыгало и вращалось, ступни до боли вытянулись, поджав пальчики, а крик в горле застрял, силой раздвинув зубы.
Тело затрясло, да так сильно, что дракон придержал меня от падения, когда я начала заваливаться в его сторону, теряя сознание.
Киррас, оставив последний нежный поцелуй на все еще влажной коже, поднялся на ноги, позволяя носом проехаться по своей крепкой груди. Вновь запустив ладонь в волосы на моем затылке, он, тихо посмеиваясь, принялся шевелить пальцами, но мне было все равно. Я была практически без чувств, тяжело дышала, уткнувшись лицом в шелковую рубашку.
— Ты так щедра, огонечек, — ласково прорычал он. — Огонь буквально кипит под кожей.
В доказательство своих слов он слегка поднял руку — так, чтобы я видела, и на пальцах вспыхнуло пламя, осторожными язычками пробуя воздух вокруг. Оно блестело и переливалось, словно живое, и на мгновение мне почудилось, что я будто слышу его пульс.
— Я бы пробыл с тобою всю жизнь, — прошептал дракон, так же завороженно глядя на огонь, как и я. — И никогда бы не позволил тебе пожалеть об этом.
Его слова в голове не укладывались, складываясь в кособокие пирамидки, которые рассыпались от отсутствия концентрации. Я просто слушала, как бьется чужое сердце, слышала эхо собственного и не могла перестать смотреть на пламя в мужской руке.
Все в тот момент казалось правильным, верным. Ушло беспокойство и грусть, рассыпалась опаска и настороженность. Хотелось действительно провести так всю жизнь, прижимаясь к чужому телу.
