В темных улочках подворотни сочного вечера тыкнулся невольнику черный силуэт — знак зловещей опасности в беззащитной руке девушки, скрывшейся за краем стены. Страх и решимость взмыслили на воздух, предвещая ужасные дни любви, в которые она окажется центром интересов монстров....
Или я неправ?
— Неправ, — набравшись смелости и решимости, прямо посмотрел дракону в глаза, отставляя от себя тарелку. — Нас связывает только договор, и не более.
Тайрос неожиданно расслабился, вальяжно уперся локтем в стол и повернулся ко мне почти всем телом.
— Вот скажи мне, почему ты решила, что можешь мне врать? А, постой… Похоже, ты думаешь, что Киррас купился на твою ложь. В этом все дело, верно? Он что-то сказал, ты соврала, вы разругались, и теперь ты свято уверена, что вложила нужную мысль ему в голову?
Пронизывающий взгляд приковывал к полу, и у меня невольно отказали ноги от страха перед этой интонацией.
Мне впервые за все время стало по-настоящему страшно. Тайрос говорил так, словно я глупая овечка, которая забрела в лес, полный волков, и пытается доказать им, что они одного племени, при этом продолжая ароматно пахнуть ужином. За каждым словом звучала такая расплата, заготовленная именно для меня, что я поежилась, вжимая голову в плечи и неосознанно отклоняясь.
— Мне слишком много лет, Ханнари.
— Я вам не принадлежу, — выдавила сквозь дрожащие губы и попыталась отползти, упираясь руками в пол за спиной.
— Несмышленая, — повторил он, и серые глаза заполнил огонь, языками пламени переливаясь под зеркалом радужки.
"Мужская рука хлопнула по полу у моей ноги, и я тихо вскрикнула, усилием потянув себя наверх. Тайрос ловко перехватил мою попытку побега и оказался сверху, грозно нависая над моей головой и сверля своим пронизывающим до костей взглядом.
— Говори, Ханнари. Или я вытащу это из тебя силой.
— Убьешь?
— Нет, трахну. И тогда ты точно во мне разочаруешься и будешь действительно считать тем, кем так стараешься.
Пол у головы жалобно захрустел, из-под огромных когтей вырвались короткие искры. Тайрос сатанел на глазах, наполняя меня ужасом до самой макушки.
— Не лги мне, Ханнари. Я хочу знать правду, какой бы она ни была.
— Не скажу.
— Говори, — потребовал он, и его красивое в суровости лицо начало приобретать животные черты.
Цепкий взгляд, короткие движения. Хищник на охоте.
— Нет. Хочешь меня трахнуть — давай. Ничего не скажу, ящерица-переросток!..
