В темных улочках подворотни сочного вечера тыкнулся невольнику черный силуэт — знак зловещей опасности в беззащитной руке девушки, скрывшейся за краем стены. Страх и решимость взмыслили на воздух, предвещая ужасные дни любви, в которые она окажется центром интересов монстров....
Грудь обожгло горькой правильностью выбора, и я вновь всхлипнула, делая глубокий рваный вдох.
— Хорошо, что тебя нет, — в пустую комнату сказала я, сама не понимая зачем. — Всем так будет легче.
И самым правильным сейчас будет заняться работой. Закопаться в нее с головой, чтобы не думать ни о чем, не травить сердце злыми словами.
Я все правильно сделала. Я молодец.
Да что ж так тошно-то?!
Обняв себя руками, вновь заплакала. Грудь и глаза уже болели, нос безбожно заложило без шанса на восстановления, а в сердце все продолжало злым ульем роиться болью.
«К черту» — думала я, собирая разбросанные везде листки.
Переживу.
Глава 25
— Ханнари, что происходит?
— Ничего, — злобно рыкнула я, грозно протыкая вилкой салатный лист.
Царившая в доме атмосфера была гнетущей.
Ближе к вечеру, когда солнце уже садилось, Тайрос вернулся домой, а через несколько минут и Киррас спустился на плато. Но, быстро переодевшись в чистое, он вновь исчез, растворяясь в сумерках.
Молча.
Никому ничего не объяснив, он заставил Тайроса что-то заподозрить, и тот, в свою очередь, сверлил меня подозрительным взглядом в течение всего ужина.
— Врешь, — прошипел он, точно зная.
Одного дракона обмануть не удалось.
Хотя, чему удивляться?
Я не позволила себя обнять, говорила через зубы и ни разу не улыбнулась с момента его возвращения. Только дурак бы не догадался, что что-то произошло, а Тайрос дураком не был.
— Вру, — не стала юлить я, запихивая в рот кусок мяса и мрачно жуя.
— Ханнари, — занудный тон просто вынудил закатить глаза. — Он перешел черту?
— В некотором роде.
— Убью.
Наполненный кровавой яростью голос заставил вздрогнуть.
Я даже жевать перестала, глупо открывая рот.
Вот умеет он впечатлять! В который раз уже я попадаюсь на такие маневры!
— Тайрос, нет! Ты неправильно понял.
Дракон отвлекся от своего мысленного плана расчленить лунного и вопросительно уставился на меня, насупив брови.
— А какая же, позволь узнать?
От короткого слова словно хлыстом ударило вдоль позвоночника.
Никто не произносит его так, как они.
— Он решил, что между нами что-то личное. Ты же, надеюсь, так не думаешь?..
— С чего вдруг? — все так же хмуро спросил он. — Всех нас связывает «что-то личное», Ханнари.
