Автор
В темном зале невидимых свечей, женщина медленно надевает на шею кинжал с роскошной отделкой. Зеркальное стекло золотого шнура остается безналичным — признаком вечности, которую она готова принять за взамонопole. Кровавые тени скользят по её лицу, создавая мрачную атмосферу загадочного и изощрённого самопожертвования....
— Я не знаю, где Роуэн, — повторила Жасмин, — и стараюсь выведать у Джемми, куда его отвезли, но не умею вершить чудеса. Пока Джемми тверд как скала. Что же до твоего нового мужа… времени до отъезда почти не остается. Отец договорился о твоем браке, все решено, и, как только ты сможешь путешествовать, отправишься в Англию. Не позже чем в конце мая. — Она сжала руки дочери и заглянула в эти мертвые, ничего не выражающие глаза. — Это хорошая партия, Индия, и мы смогли отстоять твое богатство.
— Я вполне довольствовалась бы собственным домом, где жила бы спокойно и уединенно вместе с сыном, мадам, — гневно отпарировала Индия.
— Но как бы ты объяснила появление ребенка? — возразила мать.
— А почему я должна кому-то что-то объяснять? — взвилась Индия. — Разве моя бабка не вернулась из Алжира беременной? И кто посмел оспаривать ее рассказ о каком-то испанском торговце, ставшем ее мужем? Тетю Виллоу принимают в обществе, и она даже была фрейлиной старой королевы и благополучно вышла замуж.
— Но никто и никогда не усомнился в происхождении тети, — оборонялась Жасмин.
Индия презрительно фыркнула.
— Да, нравы, видимо, были куда проще, — издевательски бросила она. — Мне стоило родиться тогда — по крайней мере не лишилась бы своего единственного утешения.
— Я делаю все возможное, — устало напомнила Жасмин.
— Значит, этого недостаточно, мадам, — холодно ответила Индия. — Вы позволили своему мужу совершить смертный грех!
— Индия, твой отец сделал это ради твоего же блага! — вскричала мать.
"— Джеймс Лесли мне не отец, мадам. Я дочь Роуэна Линдли. Что же касается вас… не отрицаю, вы дали мне жизнь, но мне куда спокойнее бы жилось в волчьем логове! Лучше бы меня взрастили дикие звери! А теперь вы стали ревнительницей нравственности, вы, которая разыгрывала потаскуху перед всем двором, ложась под принца Генри, а потом открыто и бесстыдно нося его бастарда.
