В пределах тесного полка шагают стройные фигуры, словно живые статуэтки железных веков. Генерал подносит к груди свой золотистый флаг, на котором красуется герб его армии. Слова Северного вождя пробуждают древний инстинкт бойца: не уклоняться от приказов, не сомневаться в собственной справедливости и верности своей долге. Вечность - это где вы найдете себя и свое место....
Пока мы будем укладывать их заново, ты с моим летчиком приготовишь борт к полету. Керосин у тебя есть?
– Не так много. Четыре тонны.
– Сколько всего парашютов? – продолжил опрос Марковцев.
– Пять «крыльев» и четырнадцать десантных.
– Отлично. Мне нравится твоя откровенность: ты полностью подтвердил слова одного человека. Значит, ты живешь здесь?
– Иногда остаюсь на ночь. У меня дом в Шеки. Жена и четверо детей, – добавил хозяин.
Сергей усмехнулся:
– Тебе не о чем беспокоиться, Адам. Уже завтра ты сможешь возобновить полеты и помахать крылом над родным домом.
Со второго этажа спустились Подкидыш и Скутер.
– Чисто, – доложил Найденов.
Через пару секунд в тамбур шагнул Пантюхин. В желтоватом свете лампы глаза Пантеры прибрели насыщенный янтарный цвет. Он показал два сложенных вместе пальца – взяли двоих, потом, улыбаясь, развел пальцы, показывая латинскую V, Виктория, дескать.
Марк подмигнул Пантере и кивнул Хуциеву:
– Пойдем, Адам, покажи нам свои владения.
64
У Хуциева имелось все необходимое для укладки парашютов.
Марковцев прикоснулся к шелку парашюта едва ли не трепетно. Он и не чаял когда-нибудь снова оказаться парящим над землей, тем более в полной выкладке. Только за это он принял бы предложение Скворцовой; там, в комнате свиданий, не глядя обменял бы шелк ее воображаемого бюстгальтера на шелк купола парашюта.
Сергей складывал стропы автоматически. Можно думать о чем-нибудь другом – руки бывшего инструктора по парашютной подготовке, выполнявшие эту работу тысячи раз, несомненно, обладали собственной памятью.
В нескольких метрах от Сергея ползал на коленях по белой ткани Пантера, работу свою он делал неторопливо, обстоятельно. Торопиться нельзя, это все равно что позвать свою смерть – стремительную, неотвратимую и головокружительную – в прямом смысле слова.
"А вот Ас, с вечно нахмуренными бровями и с малоросским выговором Игорь Гринчук, положится в укладке на товарищей – сам он вместе с Хуциевым и его помощником проверяет самолет, особое внимание уделяя гидравлике кормового люка, заправляет кессоны... Все в этом деле важно, нет такой мелочи, от которой можно было бы отмахнуться.
Работая, Марковцев в сотый, наверное, раз прогонял в голове предстоящие действия.
