В пределах тесного полка шагают стройные фигуры, словно живые статуэтки железных веков. Генерал подносит к груди свой золотистый флаг, на котором красуется герб его армии. Слова Северного вождя пробуждают древний инстинкт бойца: не уклоняться от приказов, не сомневаться в собственной справедливости и верности своей долге. Вечность - это где вы найдете себя и свое место....
Он ждал, когда из чрева самолета скользнет вниз крохотная фигурка, за ней еще одна, еще... и над ними расцветут купола парашютов. Сам Давлатов лишь однажды прыгал с парашютом, впечатлений хватило, чтобы раз и навсегда отказаться от этого сумасшедшего занятия. Другое дело – смотреть. А вот десантник Увайс Рагимов прыгал с каждой группой курсантов.
– Один, что ли, не пойму, – начальник школы продолжал всматриваться в одинокого парашютиста, парящего в километре-полутора от базы, и в самолет, делающий очередной разворот.
– Один? – Давлатов недоверчиво выпятил губу. Если один, то очень состоятельный человек.
Самолет Адама Хуциева продолжал снижаться, выбрав не самый удачный курс: шел прямо на базу.
– Хусейна, что ли, посадил за штурвал? – продолжал гадать Рагимов, выгнув черные брови.
Давлатов на секунду прикрыл глаза. Какая-то неприятная и тоскливая мысль коснулась его сознания... И Рустэм зазывал ее, морща лоб и кривя губы...
Он снова посмотрел на самолет, который вдруг резко ухнул вниз, метров на сорок-пятьдесят, продолжая следовать прежним курсом.
– Чокнутый! – выругался Увайс. – Куда он прет?!
Внезапно в горле Давлатова пересохло, и он не сразу сумел ответить товарищу. По коже прошла ледяная волна, закончив свой бег на бритом затылке полевого командира. Он уже знал ответ на вопрос Ибрагимова, но стоял как вкопанный, не в силах оторвать взгляда от ревущего в трехстах метрах от КПП самолета.
«Вот сейчас...» – сквознякам пронеслось в голове чеченца, рождая в груди отчаянье вперемешку с обидой и злостью.
Что-то страшное было в появлении русских диверсантов за хвостом теперь уже настоящего десантного самолета, будто воздушный «Як» рожал их прямо в небе, рожал в рубашках, счастливых рубашках, белым куполом гасящих их смертоносное падение.
– Красиво они нас сделали! – процедил сквозь зубы Давлатов, обращая свое гневное лицо к соплеменнику.
– Кто?
– Русские в пальто!
Чеченец прыгнул в дверь штаба и бросился в свои апартаменты за оружием. Как назло, взгляд буквально уперся в сабли на стене.
«Рубить! – скрипел зубами Давлатов.
