В пределах тесного полка шагают стройные фигуры, словно живые статуэтки железных веков. Генерал подносит к груди свой золотистый флаг, на котором красуется герб его армии. Слова Северного вождя пробуждают древний инстинкт бойца: не уклоняться от приказов, не сомневаться в собственной справедливости и верности своей долге. Вечность - это где вы найдете себя и свое место....
– Он глянул вперед, на учебный центр, который неумолимо приближался, и прошел на свое место в строю. Щелкнув карабином, сам отдал команду: – Готовсь!
– Есть готовсь! – Злодей встал с места. Его ботинки замерли на краю пропасти. Он немного согнулся, чувствуя на спине ладони командира: Один-Ноль стал вплотную к головному десантнику, который теперь справедливо мог бы упрекнуть Скутера, что тот находится в хвосте колонны. Колю Чернова, самого тяжелого в отряде, словно берегли для этой решающей минуты, когда головой вперед он первым, увлекая за собой товарищей, полетит в пропасть.
Скумбатова подпирал сзади Моряк, того – Удав, Колесников Антон Андреевич, что в аббревиатуре совпадало с именем удава из «Маугли» – КАА. В затылок Сергею Марковцеву дышал Муха. Последним покинет борт Пантера. Он «снимет» сигнал и передаст команду.
До выброски – считанные мгновения. Мастер-класс Андрея Столярова и рядом не стоял с тем, что собирался показать полевому командиру Давлатову бывший подполковник спецназа со своей новой командой.
Голова Сергея заранее начала коротко подергиваться – это не нервы, а может, и нервы, черт их разберет, предвкушение боя: грохот автоматных очередей, свист пуль, взрывы гранат, крики, мат, стоны...
Адам Хуциев вел «Як» прямо на КПП, курс – строго над асфальтированной дорогой. Командир экипажа только качал головой: сто метров! Это предел: три-четыре метра ниже – и от десантников останутся камуфлированные лепешки.
Хусейн Гиев положил руку на красную кнопку сигнала и напряженно всматривался в приближающееся здание контрольно-пропускного пункта и тонкую полоску грунтовки, которая и была контрольной отметкой, была финишной чертой, за которой – ад.
До нее оставалось примерно двести метров.
Место бортового механика находилось позади кресла второго пилота, что позволяло Хусейну бросать короткие взгляды в салон. Сто пятьдесят.
Командир экипажа держал штурвал мертвой хваткой. Мышцы Адама будто сковало.
Сто метров.
Бортмеханик тяжело сглотнул. Он волновался так, словно командиром экипажа был Талалихин.
Полста.
Все. Нос самолета вторгся в чужое измерение, где отсчет пошел в обратную сторону.
Гиев вдавил клавишу, и над дверью загорелась синяя лампа.
Пантера, облокотившись о спину Скутера, смотрел назад. Его желтые глаза на миг взорвались синим цветом.
– Сигнал! – Пантера надавил на Скутера.
