В пределах тесного полка шагают стройные фигуры, словно живые статуэтки железных веков. Генерал подносит к груди свой золотистый флаг, на котором красуется герб его армии. Слова Северного вождя пробуждают древний инстинкт бойца: не уклоняться от приказов, не сомневаться в собственной справедливости и верности своей долге. Вечность - это где вы найдете себя и свое место....
Он смотрел на проплывающие в иллюминаторе облака и ставил перед собой очередную задачу. Но прежде всего – долги. Ему должны, и он обязательно получит по счету.
80
Чечня, 20 декабря
Майора Алексея Казначеева вызвали в штаб Объединенной группировки. Но до Ханкалы ротный не доехал. Машину, которую прислали за ним, под усиленным конвоем сопроводили в аэропорт, а оттуда его уже привычным рейсом доставили в Москву.
На борту самолета, между двумя штатскими, впереди командира роты разведчиков сидел человек. Кто он, Казначеев мог догадаться, даже не глядя в его характерно выпуклый, аккуратно подбритый затылок: Виктор Тавров.
Если дело брал под свой личный контроль генерал Ленц, это означало, что начальники управлений и отделов главка принимали непосредственное участие в работе вплоть до оперативных мероприятий.
Вице-адмирал Терентьев мог дождаться двух ублюдков в управлении, и дело не в том, что Спрут отдал приказ привести Таврова и Казначеева в кандалах именно Терентьеву, а все в той же личной заинтересованности Ленца, который в перепоручениях усматривал нежелание подчиненных работать с полной отдачей.
– Вы знаете меня? – Вице-адмирал сидел на диване сбоку от стола, гневно сдвинув густые брови. Майор Тавров находился перед ним, в первом ряду кресел салона под присмотром оперативников.
– Да, товарищ вице-адмирал, – тихо, но так, чтобы расслышал начальник 2-го управления, ответил Тавров.
– Не сметь называть меня товарищем, гондон! – вспылил Терентьев. Это было не подражанием Спруту – действительно и без всяких преувеличений в глазах вице-адмирала этот задолбанный майор осквернял слово «товарищ».
– Да... вице-адмирал, – окончательно растерялся арестованный.
– Ну, он совсем обнаглел, – Терентьев обратил покрасневшее лицо к одному из оперативников, сидящему по левую руку от задержанного, невысокому светловолосому капитану Маркову. – Дай ему по башке!
Марков тоже растерялся. Впору было шепнуть Таврову: «Называй его Игемон». На всякий случай он ткнул майора в бок локтем.
– Отвечай – да или нет, – подсказал он.
– Да, – повторился Тавров.
– Твоего друга Давлатова сейчас пилят на куски, – продолжил Терентьев, – пилят разведчики, которые, – вице-адмирал выдержал паузу, – которые все время работали под нашим контролем! Они обратились в управление после первого же сомнительного приказа командира роты."
"Терентьев потребовал к себе и Казначеева. Ротный занял место капитана Маркова, а оперативник пересел к столу.
