В зоне А-один, где оживленная коммерция заставила мир обрести новый азарт, тревога и надежда мешаются в беспорядке. В 2034 году, когда технологии переплетаются с необычайной реальностью, высокая седовласая женщина с природным шармом искренне озабочена судьбой своего сына. Лейтенант Фролов, истинный сын своей страны, герой, стремится спасти жизнь своему ребенку — но что это может быть? Начало загадки в полной дискуссии и тайных перемещениях....
Твою же мать, вот рукожоп, он выронил винтовку из рук! Ну тогда держи подарок!"
"— Ш-шух! — и усиленная игла с легкостью прошивает стандартный комбез. Заключенный мгновенно теряет интерес к своему оружию, и заваливается на спину, хватаясь за грудь.
— Толли, ты завалил эту суку? — сквозь подвывания спрашивает стоящий рядом придурок, по прежнему закрыв глаза ладонями.
— Да, наглухо. — подтверждаю я, и ещё раз нажимаю на спусковой крючок.
Именно в этот момент во мне окончательно окрепло мнение: хороший заключённый — мёртвый заключённый.
— Ева, сколько мне удалось поспать? — спросил я, осмотревшись по сторонам. Чисто, похоже заключённых было двое. Бегло оценил наряжение убитых — хлам. Даже винтовка у меня лучше. Да они почти пустые, лишь две синих капсулы на поясе у одного, и две зелёных на поясе у другого. Ну, хоть как-то рассчитались со мной за преждевременную побудку.
— Полтора часа, Кеп. Лекарство перестанет действовать через час, рекомендую это время отдохнуть.
— Вот и хорошо. Зато сейчас спокойно сделаю себе костыль. — отмахнулся я от искина. Чёрт, да я всё ещё надеюсь добраться до базы в срок. Ну, тогда собирай шмотки, и топай, лейтенант.
* * *Первые десять часов я шёл довольно бодро, если так можно назвать мои потуги ходьбы с костылём. Даже боль мне не мешала довольно бодро переставлять конечности, совершенно забив на то, что происходит за моей спиной.
А вот дальше я познакомился с ним.
— Ева, ты же можешь видеть моё физическое состояние? — обратился я к искину. — У меня что, совсем дела плохи?
— Последние шесть часов без особых изменений, Кэп. Ты себя стал хуже чувствовать?
— В ушах гул, словно я старая калоша, у которой давление подскочило за двести. — максимально точно описал я свои ощущения.
— Это шум, Кэп. Странно, что у тебя он прявился так поздно, обычно шуметь начинает сразу, как только начинает заканчиваться действие блокатора.
— Сколько у меня осталось часов?
— Шестнадцать. И чуть больше сорока километров пути. Сейчас мы проходим около полутора километров в час, но постепенно скорость падает. Любой, даже самый слабый стимулятор тебя сейчас просто убьёт.
— Хочешь сказать, что без вариантов? — спросил я.
