В зоне А-один, где оживленная коммерция заставила мир обрести новый азарт, тревога и надежда мешаются в беспорядке. В 2034 году, когда технологии переплетаются с необычайной реальностью, высокая седовласая женщина с природным шармом искренне озабочена судьбой своего сына. Лейтенант Фролов, истинный сын своей страны, герой, стремится спасти жизнь своему ребенку — но что это может быть? Начало загадки в полной дискуссии и тайных перемещениях....
— Не успею?
— Нам может встретится патруль корпов. — как-то не убедительно проговорила Ева.
— Понятно. Ну, раз дела совсем плохи, значит продолжаем идти вопреки всему. — проворчал я, и пошёл.
А через три часа, прямо на лесной тропе, в синей зоне, я наткнулся на одного из своих преследователей. За время, пока наблюдал за этими упорными ребятами в прицел, мне удалось хорошо запомнить не только их снаряжение, но и лица. Так что ошибиться не мог.
— Кэп, его необходимо добить. — с тревогой в голосе произнесла искин.
— Надо, значит надо. — ответил я, одиночным выстрелом из игольника пробивая голову умирающего. Тело зека внезапно начало трястись, и я, выматерившись, сделал ещё несколько выстрелов, пока не убедился, что от головы осталось лишь кровавое пятно. Ну-ка, чем ты меня порадуешь?
— Ух-ты! Да у него на поясе жёлтая капсула! — обрадовался я. Склонившись, извлёк ампулу, и отправил в боковой карман рюкзака. Вот просто уверен, что это с того мутанта, что так долго преследовал меня.
— Кэп, всё в порядке? — забеспокоилась Ева. — Как себя чувствуешь? Шум усиливается?
— Пока что нет, держится в одной тональности.
— Странно. Осталось тринадцать часов, по идее ты уже должен слышать голоса, а возможно и понимать их.
— Ты так не шути, хорошо? Какие, нахрен, голоса, тут кроме тебя никого нет.
Вот только далеко я уйти не смог. Через несколько минут у меня на любое движение начала кружиться голова, да так сильно, что приходилось останавливаться и отдыхать, пока не начинал себя чувствовать лучше.
— Ева, что со мной? — слова давались с трудом, голос стал хриплым.
— Кэп, похоже тебя настиг откат. В твоём организме слишком много химии. Я потому и говорила, что нужно отдохнуть.
С трудом понял, что мне говорит искин.
В глазах всё плыло, ноги отказывались слушаться, но я всё равно шёл. Уже не видел — куда, не понимал — зачем, просто двигался. Так надо! Ещё один шаг. Ещё раз переставить костыль. Перенести вес, и снова шаг.
В очередной раз нога не ощутила под собой опоры, и я, уже ослепший и оглохший, почувствовал, как падаю.
