Автор
Я стояла у окна пансиона, дрожа от предчувствия. Слов на конверте сухие и тяжелые как гвозди, и дурное предчувствие окутало меня после прочтения нескольких строк знакомого почерка. Предстоящее путешествие в Дельтаун казалось еще больше приговором к одиночеству.
Возможно, если он сам не справится с заклинанием, то хоть посоветует, к кому обратиться. Профессор преподает смертельные заклинания в Высшей академии магии, — пояснил мужчина, заметив мой озадаченный вид. — Но сперва я все же намерен поговорить с отцом. Может, он даст вразумительный ответ.
Мужчина направился к распахнутой двери, ступая по осколкам, которые хрустели под ногами, а я смотрела ему вслед и не могла отвести взгляд, одновременно радуясь и огорчаясь его приезду. Время не притупило чувства. Казалось, разлука заставила их вспыхнуть с новой силой.
Мы практически не виделись и не общались. Я по-прежнему пропадала в библиотеке, а Памир — в разъездах. Каждый вечер после партии в шахматы с отцом он садился в экипаж и куда-то уезжал, а возвращался лишь незадолго до ужина, который проходил теперь в личных покоях Тонли-старшего. Конечно же, я составляла им компанию. Мы оба старались воспользоваться оставшимися мгновениями, отмеренными судьбой дорогому нам человеку.
Дознавателю было крайне нелегко надевать улыбку и уже с ней заходить к отцу, чтобы лишний раз не расстраивать его. Недостаток сна и переживания сказались на молодом мужчине. Он заметно осунулся, под глазами залегли тени, кожа на лице приобрела сероватый оттенок, а всегда аккуратно подстриженная бородка и усы сильно отросли.
Наиболее волнительным и полным надежд моментом стал приезд профессора Клейтона, оказавшегося по совместительству еще и ректором Высшей академии магии. Немолодой лэр среднего роста с проницательными карими глазами отложил все дела и примчался при первой же возможности к своему давнему другу. Тонли-младший долго совещался с профессором в рабочем кабинете хозяина замка после проведенного осмотра, и, судя по мрачному лицу, с которым Памир появился в коридоре, прогнозы были неутешительными.
Мужчины пили в гостиной кофе, когда я набралась смелости и поступила довольно-таки дерзко: нарушила их уединение, однако на то имелась весомая причина. Присев в глубоком реверансе, опустилась в свободное кресло неподалеку от профессора, разглядывавшего меня с не меньшим интересом, чем я его. Памир был вынужден представить нас друг другу.
