Автор
В глубоких провалах подземелий скрываются тайны и магия. Каждое поколение потомков одного из них обязано служить дьяволу, обнажая желтые кошачьи глаза — признак сверхъестественной силы. Но однажды родится человек, наделенный невиданным могуществом: это откроет новую эпоху в истории зла и верности. И пока они не найдут место Тенгеля Злого — их проклятие будет вечным....
— Пусть Бог благословит вас обоих за это, — сказала Лив, — и в браке ты тоже такой, насколько я понимаю?
— Если я дал хоть чем-то понять, что моя жена бесцеремонна, то это неправда. Она очень сдержанна, и я не хочу давить на нее. С годами, будучи на войне, я научился любить ее, со всеми ее заблуждениями. Я же для нее остаюсь просто обузой. Ей нужно освободиться от меня, чтобы выйти замуж за того, кто ей подходит.
Он сказал, что они живут в воздержании.
— Похоже, у тебя отнюдь не роскошная любовная жизнь, — сказала Сесилия.
— Два раза она была моей. Два раза за все эти девять лет.
— Тогда меня не удивляет, что она нашла себе другого, — с откровенной прямотой заметила Сесилия. — Хотя тебе удалось за эти два раза сделать Доминика! Неплохая работа!
— Сесилия, замолчи, — сказала ее мать.
Микаел не рассердился.
— Не следует забывать о том, что большую часть времени я отсутствовал.
Аре положил руку на его запястье.
— Но ты побудешь здесь еще некоторое время, не так ли?
— Да, — ласково улыбнулся он деду, — спасибо, если мне позволят.
— Оставайся здесь столько, сколько захочешь, — ответил Аре.
— Я чувствую себя здесь дома. Впервые я смог поговорить с кем-то о своих проблемах.
— Микаел, — сказала Ирья. — Что, собственно, мучает тебя? Все мы видим, что ты болен.
— Я сам не знаю, что это, — признался он. — Общительным я никогда не был, но последние два года я страдаю от тягостной меланхолии.
— Имеет ли это отношение к твоему браку?
— Нет… Нет, я не думаю.
— Вряд ли это телесная болезнь, — сказал Маттиас. — Это депрессия.
Депрессия! Опять это страшное слово! Но он все же продолжал рассказывать дальше, эти люди понимали его.
— Все началось в Ливландии. У меня был настоящий срыв. С тех пор я никогда не чувствовал себя хорошо.
— Что же послужило причиной этого срыва? — поинтересовался, как врач, Маттиас.
— Война. Солдатская жизнь. Всему есть свой предел, как известно.
— Да, если тебе что-то невмоготу, рано или поздно наступит кризис.
Микаел задумчиво произнес:
— Но вызвало во мне эту душевную слабость, отвращающую меня от солдатской жизни, одно странное событие, происшедшее в тот же самый день. Я пережил нечто ужасное, и во мне поселился страх перед неизвестным. Теперь, приехав сюда, я понял, что эта кровь Людей Льда сыграла со мной злую шутку.
— Ты расскажешь нам, как все было?
— Там было старинное поместье.
