Автор
Микаел Линд из рода Людей Льда — глубоко несчастный молодой человек, ничего не знающий о своей семье и проклятии Тенгеля Злого. Его судьба складывалась так, что ему все время приходилось подчиняться чьей-то воле. Даже тогда, когда ему выбрали в жены неистовую католичку… Но потомкам Тенгеля Доброго приходилось находить выход и не из таких сложных ситуаций…...
Да, ты всегда таким и был, но я… я даже не задумывалась над тем, дать ли ему знать, что…
Она замолчала, так и не закончив предложения.
— Могу я навестить его? — спросил мальчик.
— Он просил об этом.
Доминик пошел к отцу. Испугавшись белого лица с темными, горящими глазами, он остановился в дверях.
— Иди сюда, Доминик, — горячо прошептал он. Мальчик подошел поближе.
Микаел протянул ему руку. Немного поколебавшись, Доминик взял ее.
— Мальчик мой, — с трудом произнес он, — мама хочет, чтобы мы жили в Швеции.
— Мне тоже…
— Я знаю. Мы сделаны из одного теста. Но мы родились еще и для того, чтобы делать добро другим. Поэтому я обещал маме, что, когда выздоровею, мы вернемся назад. Тролль тоже скучает по нас.
— Да, Тролль! — просиял мальчик. — Нам лучше поехать домой! Но мы ведь будем приезжать сюда?
— Так часто, как сможем, Доминик. Ведь здесь наш дом, здесь все свои. У тебя появились друзья?
— Конечно. Никлас, Виллему и я играем вместе. Иногда другие тоже к нам присоединяются.
Микаел улыбнулся.
— Я тоже так считаю.
— Можно им приехать к нам в Мёрбю?
— Разумеется. Пусть приезжает вся наша родня!
Он закрыл глаза, с него было достаточно.
— Доминик, — прошептал он, — прости меня за то, что я натворил! Это был не я, а какая-то злая сила во мне.
— Злая сила в тебе еще есть?
— Не знаю. Пока что я ее не замечал, но я не знаю…
Доминик положил руку на отцовский лоб.
— Мне кажется, что ее больше нет, папа.
— Да, ты прав. Я снова обрел вкус к жизни. Так много людей помогали мне в этом: ты, твоя мама, Маттиас, Сесилия, вся наша родня, так тепло принявшая нас. Но, думаю, больше всех я обязан маленькому Никласу. Понимаешь, когда я лежал здесь в своего рода обмороке, я чувствовал его руки на своем сердце. Возможно, об этом говорить глупо, но мне кажется, что его тепло прогнало холод смерти из моего тела.
— Я тоже так думаю.
— И под холодом смерти я понимаю не то временное состояние, которое мне удалось преодолеть.
— Я знаю, папа. Вы имеете в виду злую власть?
— Да. Однажды я встретил призрака. Он коснулся меня. Призраки пытаются утащить за собой живых людей.
Доминик не совсем понимал это.
— Возможно, — сказал он. — Но я думаю, что Вы сами… Нет, я не знаю, что сказать на это."
"— Хорошо, Доминик, ты, пожалуй, прав. Было бы малодушием с моей стороны обвинять во всем привидения. Мне кажется, я просто был на распутье.
