Затем он, конечно, поместил их обратно в труп, но уже не в анатомическом порядке – попросту говоря, свалил их в открытое тело. Полтавин же хотел иметь четкое представление о первоначальном виде жертв.
Бережнов взял скальпель и одним уверенным движением рассек брюшную полость и мышцы груди, сделав игрекообразный разрез, а затем взял циркулярную пилу и подключил ее к сети. С ее помощью вскрывались грудная клетка и черепная коробка. Пожалуй, это была самая неприятная часть аутопсии, поскольку во все стороны летели кровь и костяная крошка, а воздух наполнялся омерзительным запахом.
Ассистент Полтавина приступил к работе. Когда со вскрытием было покончено, он при помощи распорок зафиксировал брюшную полость и грудную клетку в раскрытом виде. Трупы в таком виде напоминали огромные устричные раковины, заполненные кровавым фаршем. Возможно, они могли бы пробудить аппетит у какого-нибудь великана-людоеда, но у обычного человека вызвали бы только тошноту. Впрочем, криминалисты привыкли и не к такому, так что работали спокойно.
Они извлекали из тела органы один за другим и тщательно осматривали. Многие были повреждены. Их надо было разрезать, чтобы изучить срез, оставленный орудием убийства.
– В легких нет воды, – прокомментировал Бережнов. Он поместил орган в стеклянное корытце, чтобы позже исследовать на предмет наличия ядов и отравляющих газов.
Закончив с большинством органов, патологоанатомы приступили к обследованию содержимого желудка, кишечника и мочевого пузыря.
– Я бы сказал, что жертва не принимала пищу по крайней мере в течение суток, – сказал Полтавин, размещая органы в подходящие по размеру емкости. – Необходима проверка на предмет наличия токсинов.
Покончив с внутренними органами, эксперты подступили к голове. Внешний осмотр дал незначительные результаты: синяки отсутствуют, следов хлороформа вокруг рта нет. Кожные и волосяные покровы не повреждены.
Бережнов снова взялся за пилу. С пронзительным визгом диск врезался в кость. Ассистент вел пилу по кругу, затем аккуратно снял верхнюю часть черепа, словно крышку.
Мозг надо было вынуть и нарезать очень тонкими слоями.
– Мозг цел, менингеальные кровоизлияния и экстрадуральные гематомы не обнаружены, – объявил через некоторое время Полтавин.
Осталось определить время смерти. Трупное окоченение наступало через два часа после смерти и достигало апогея через двенадцать, а спустя сутки начинало проходить. Трупные пятна появлялись через три-шесть часов после смерти и исчезали через двое суток.
