Утро захолустного поместья было омрачено скандалом. Корнуэловы обеденные часы были обычным делом, но сегодня гром и молотьба переклинились на новом уровне. Я отложила книгу с неохотой и уставилась в страницу, не замечая тревоги брата по соседству.
На этот раз Тэль нисколько не тряслась, словно твердо уверовала в то, что приватная беседа с архиепископом, а еще и приличный взнос в церковную казну сделают свое дело.
И они его сделали.
Правда, не сразу, потому что первое прозвучавшее из уст его высокопреосвященства имя снова вызвало недоуменный шепоток среди присутствующих, а потом в толпе придворных раздались аплодисменты. Уж и не знаю, кто начал хлопать первым и почему это подхватили остальные, так как я, пораженная услышанным, застыла, не в силах пошевелиться и повернуть голову.
Потому что на четвертом испытании первым снова прозвучало мое имя.
— Да пребудут со мной Боги, потому что я готов огласить первое имя! — до этого громогласно объявил архиепископ, сначала посмотрев на короля, а затем окинув выстроившихся перед ним девушек пронзительным взглядом. — Это Агата Дорсетт, леди Корнуэлл!
И на хорах тут же грянули, затянули «Так угодно Богам!».
На это я, запнувшись, сделала шаг вперед. Сказать, что я была удивлена, — ничего не сказать!
Поклонившись, выдавила из себя, что благодарна Богам и его высокопреосвященству, Их гласу, за столь приятный, но неожиданный для меня выбор.
Впрочем, архиепископ оставил мои слова без внимания, потому что уже оглашал следующее имя, а хор угодливо поздравил вторую названную им девушку своим «Так угодно!».
Ею стала Элиза, принцесса Визморская, на что она, покраснев, вышла из стоя и поклонилась. Затем, вернувшись, кинула на меня довольный взгляд и пожала мне руку.
На это я с явным удовольствием ответила на ее пожатие.
Впрочем, уже в следующую секунду я сочувственно сжала ее руку, так как третьим под сводчатыми потолками собора прозвучало имя Бэсси Берналь. На это признанная столичная красавица шагнула вперед, сделав кокетливый поклон, затем, повернувшись, бросила на нас с принцессой уничижительный взгляд.
— Ничего! — шепнула я Элизе на ухо. — Уверена, это недоразумение очень скоро разрешится.
Под «недоразумением» я имела в виду Бэсси Берналь, и мне хотелось верить в то, что Брайну Стенвею хватит здравого смысла разобраться, кто есть кто на этом отборе. То, что Бэсси Берналь — это сплошное недоразумение, а настоящее сокровище для него — Элиза Визморская.
Но тут прозвучало очередное имя.
