Автор
В глухих крестных дорогах, мама цокала каблуками по мраморному полу, а бабушка не переставая рассказывает анекдоты про невест и женихов. Я злилась — Костя всегда опаздывал, но тот раз на свидании с цветами и в галстуку оставил след незабываемый. В этот раз он пришел с бутылкой пива — и снова опоздал....
Я и так не слишком одета, но когда я стягиваю трусики окончательно, кажется, что ветер с моря забирается наглыми пальцами мне между ног. Нарочно. Подыгрывая фотографу.
Но потом он подхватывает занавеси, и они хлопают вокруг меня, взмывают ввысь и вуалью закрывают лицо.
Щелк-щелк-щелк.
Это не я, это какая-то другая развратная женщина в одних чулках и туфлях залезает на стол и разводит руки, обвивая запястья полотнищами ткани, словно распятая в воздухе – на потеху ветру, обдувающему теплым дыханием напряженные соски.
Кирилл ничего не говорит, но я чувствую его внимание, его азарт – и сама поворачиваюсь, изгибаюсь, откидываю голову, вспоминая всех моделей, что когда-либо видела.
Щелк-щелк-щелк.
Пропускаю волосы сквозь пальцы, развожу ноги, вспыхивая внутри огнем. Когда между ними целится камера – это горячо, это волнующе, это зажигает даже сильнее взгляда Кира, а он умеет смотреть!
Чулки и туфли.
Белые занавеси и белые лепестки, которые Кир бросает в меня.
Я на коленях, я на четвереньках, я на траве, вытягивая вверх скрещенные в лодыжках ноги.
Увы, южный закат недолог, и уже через десять минут краешек солнца окончательно скрывается за горизонтом, и нас окутывает сиреневые сумерки.
В полумраке белые занавеси сияют отраженным светом, зато я прячусь между ними как тень, но Кир не останавливается. Вот тут он требует принимать такие позы, что от одной мысли мне становится стыдно. Но я его слушаюсь, хотя в голове уже шумит от разогнавшейся по венам крови.
Сердце бухает в груди, а между ног…
Кир подходит ко мне, закрывая объектив фотоаппарата, ловит в объятия и жадно, долго целует, отрываясь, чтобы сделать вдох – его грудная клетка быстро вздымается и опадает, и бросив взгляд на его пах, я понимаю, что он так и не смог остаться безучастным художником, всего лишь запечатлевшим мгновение.
– Идем ужинать, – говорит он шепотом мне на ухо и протягивает на пальце мои трусики-ленточки.
– Ужинать? – удивляюсь я, готовая к тому, что сейчас мне устроят сексуальный марафон.
– Ужинать, Варвара… Будем нагуливать аппетит, – он укоряюще качает головой, и я ощущаю себя какой-то озабоченной маньячкой, которая готова наброситься и изнасиловать приличного мужчину прямо на это полянке!
Стою и комкаю трусики в кулаке, пока он идет возвращать камеру владельцу, по дороге сливая фото на свой телефон.
Быстро одеваюсь, пока его нет, но, ей-богу, платье ощущается совершенно лишним. Моя кожа успела привыкнуть к ветру и свободе.
