Автор
В глухих крестных дорогах, мама цокала каблуками по мраморному полу, а бабушка не переставая рассказывает анекдоты про невест и женихов. Я злилась — Костя всегда опаздывал, но тот раз на свидании с цветами и в галстуку оставил след незабываемый. В этот раз он пришел с бутылкой пива — и снова опоздал....
Кончилось все тем, что, раздраженно дернув рукой, я ударился запястьем об ограду, и очки улетели в мутную воду Москва-реки, по дороге ударившись о ржавое кольцо, вбитое в стену и разлетевшись на десятки изумрудных осколков.
В Нескучном саду было безлюдно. Мне почему-то всегда казалось, что здесь вечная осень. Даже если дорожки аккуратно засыпаны слоем пушистого снега, даже если только-только выбирается из-под прошлогодней листвы мать-и-мачеха на склонах. Может быть, дело в солнечном свете – он здесь всегда чуть приглушенный, рассеянный, как в конце сентября, когда еще тепло, но уже чувствуется близость холодов.
Когда-то здесь были дикие заросли, сквозь которые приходилось продираться с боем, теперь – кафе, свежепокрашенные скамейки, белоснежные вазоны с яркими цветами и даже дорожки вокруг клумб посыпаны светлым песком.
Но все мои воспоминания о том, как в юности в этих краях лихо разбивали морды и сердца – они на месте. Что-то самое важное не изменилось.
Я поднялся по склону к библиотеке, рядом с которой на одной из скамеек сидела молодая мама.
Ну вот…
Я не хотел никому мешать.
Усталость навалилась неожиданно, словно я не прошелся пешком пару километров, а весь день грузил песок на баржу. Легкая муть опьянения давно развеялась, оставив только жажду и вялость. Только и оставалось, что откинуть голову на край скамейки, запрокинуть голову и закрыть глаза, пережидая долгое мучительное головокружение.
Горько-сладкий ядовитый аромат сначала показался мне галлюцинацией, растворенным в тоске этого дня давним воспоминанием.
Но потом на скамейку рядом со мной подсела Смерть."
"Я не заметил момента, когда она появилась, откуда вынырнула – черные волосы, светло-голубые как у младенцев глаза, длинная, до пят, разноцветная, как у цыганки юбка. Красивая, как… как смерть.
В руках у нее была подставка с двумя картонными стаканчиками.
– Тоже любишь сюда приходить? – спросил я, скосив на нее один глаз.
– Нет, в первый раз за много лет.
– Счастливое совпадение… – я ухмыльнулся, вытягивая ноги и снова откидываясь на спинку.
– Счастливое? – она подняла одну бровь и протянула мне один из стаканчиков.
Я принюхался – кофе.
– Лавандовый раф, – пояснила Смерть.
– А зачем тебе два?
– Знаешь, такое место… Всегда найдется, кого угостить кофе.
