Автор
В глухих крестных дорогах, мама цокала каблуками по мраморному полу, а бабушка не переставая рассказывает анекдоты про невест и женихов. Я злилась — Костя всегда опаздывал, но тот раз на свидании с цветами и в галстуку оставил след незабываемый. В этот раз он пришел с бутылкой пива — и снова опоздал....
Сжигала за собой мосты и пряталась, но всякий раз спрашивала себя – я точно оборвала все нити? Или протянула новые, за которые достаточно потянуть, чтобы найти меня?
Лучший способ не гадать, будут ли тебя искать – достаточно хорошо спрятаться.
И это тоже был самообман. Он не нашел меня, просто не нашел. Хотя искал. Точно искал. Точно! Я знаю.
Или нет.
Ощущение, что дальше так жить невозможно, гнало меня из укрытия в укрытие.
Дома все прежнее. Те же дороги, та же еда, те же запахи, тот же вид из окна.
У родителей еще хуже – я словно с размаху окунулась в ту же реку, давно превратившуюся в болото. Даже спальная футболка, которую выдала мне мама, была той же, что десять лет назад.
Оттуда я сбежала быстрее всего.
В гостиницах было тревожно – казалось, что мой паспорт рассматривают слишком долго и наверняка уже позвонили, кому следует.
В съемных квартирах я вздрагивала при взгляде на чашки, стулья и шторки в ванной из «Икеи» – одни и те же во множестве квартир этого города, этой страны, этой планеты.
Символы уютного и привычного.
Одной и той же мечты на всех.
Своя квартира, свой дом, свой сад.
Привычное, уютное – навсегда.
Когда-то это казалось милым и понятным.
Люди говорили – здесь похоронены мои предки, здесь похоронят и меня.
Это казалось самым правильным.
Прожить всю жизнь там, где родился. Умереть там, где умерли родители. Говорить их словами, защищать их ценности, есть из их посуды, готовить мясо по рецепту прабабушки. Ни шагу в сторону.
Но то, что было надежным и устойчивым – стало угрозой.
Я бежала от прошлого, я бежала от Кира, я бежала от себя.
И никак не могла убежать.
– Не расскажешь мне, что у вас случилось? Он тебя ударил? – Спросила Женька, сделав наконец первый утренний глоток кофе.
Я только понюхала чашку и отодвинула ее.
Не хочу.
Достала телефон, вбила в приложение доставки новый адрес, с трудом пережив укол паранойи – вдруг следят! – и обнаружила, что ближайшая кофейня, откуда могут доставить свежевыжатый яблочный сок, открывается только в восемь.
– Кто? – удивилась я. – Кирилл?!
В первые несколько секунд я даже не сообразила, что она обращается ко мне, настолько диким было это предположение.
– Ладно, тогда что? Давай, пока я не проснулась, я приму самую дикую версию, – сообщила Женька, пытаясь устроиться на кухонном столе так, чтобы одним глазом еще поспать, глядя на меня вторым.
– Все надоело, – коротко сообщила я. – Хочу улететь в Швецию.
