Автор
Маринка, оставаясь одна с двумя двухгодовалыми детьми, показывает неподдельный оптимизм и силу характера. Ее дети, веселые кудрявые мальчик и девочка, становятся центром ее бытия. Однако отчества они получили необычные — Арсений и Варвара, что создает еще больше шумихи вокруг этой счастливой семье в дружном подмосковном городке....
С недовольными мужиками гребем снег, хмурые барышни подбирают мусор, коего после гуляний на улицах в огромном количестве развелось, будто разгневанный морской царь Посейдон разгневался и весь скопившийся мусор со дна всемирного океана землянам выкинул.
Даша с унылым видом собирает пустые бутылки и складывает их в мешок, и от ее побитого вида хочется себе надавать по башке. Ведь я втянул ее в неприятности и привел, так сказал, на преступную дорожку.
— Но ты хотя бы будешь знать, что, когда напишут на работу письмо с наказом провести с тобой разъяснительную беседу, никто тебе по шапке не настучит и не уволит, — пытаюсь подбодрить свою Царевну Несмеяну.
Вот только моя психологическая помощь не находит отклика. Стриж нахохлилась и смотрит как будто с укором. И молчит. Не чирикает, как обычно.
— Даш, пожалуйста, я ж не думал…
— Отставить разговоры! — прерывает нас дяденька с папкой в руке, поставленный над нами надзирать. Ему бы хлыст подлиннее, в соли замоченный, смотрелся бы очень органично, как рабовладелец на плантации хлопка.
Спустя два часа, взмокший от пота под выданной спецодеждой, смотрю на свои заледеневшие руки и думаю, как дошел до жизни такой. От холода мозг задеревенел и отказывается думать. В голове лишь одна мысль — согреться. Больше ничего меня не беспокоит, пространство внутри черепушки стало пустотой и вечной мерзлотой.
Ко мне подбирается Колька и пихает в бок.
— Слышь, Ждан, давай сбежим? Бабенок возьмем, мента завалим — и спрячемся где-нибудь на Бали? А? У тебя ж бабок много, сделаем нам поддельные паспорта…
Смотрю и недоумеваю, он сейчас серьезно или тоже мозги отморозил?
— Коль, ты меня сейчас не нервируй. Ты мне жизнь изрядно подпортил сегодня. И девушке моей. Иди лучше извинись, и пусть твоя мамзель тоже за сумку прощения просит.
— Ждан, ну ты чего, Ждан, я же долго думал, вон начертил план побега на земле, иди посмотри, — тащит меня за руку, а я отпихиваю его.
— Да иди ты!
— Эй-эй, вы опять драться вздумали?! — возмущается наш постовой. — По этапу пойти хотите? Вольный воздух надоел? Мое терпение на исходе…
Глава 15. Папа едет домой!
Он думал, что я на него обижаюсь, пытался подбодрить, а я не могла и слова выдавить, мучаясь от угрызений совести. Мне казалось, что цепную реакцию, приведшую нас на позорную уборку площади и парка, запустила я.
