Насмешка богов. И либо он сошел с ума, либо весь мир.
Эта девчонка с наглыми зелеными глазами, которая одним своим видом выводит из себя, не может быть его будущей женой. Она не может быть той, с кем когда-то давно брачной клятвой скрепили их родители в тайне от остальных. Это самозванка. Ненормальная.
Даррелу казалось, что это плохой сон, но он никак не мог проснуться.
Когда принцу сказали, кто его невеста, ему чуть плохо не стало, но, разумеется, он сумел сдержать себя.
Сначала он думал, это какая-то насмешка — невеста выглядела так, словно бродяжничала под мостом. Однако это оказалось правдой. К тому же Белль открыла свой прелестный ротик и стала нести абсолютную чушь, в которую верила, явно решив, что просто обязана опозорить своего жениха. Что она там выдала, пытаясь его задеть?
«Один высокопоставленный адепт-старшекурсник затаил на меня обиду из-за того, что я отказала ему. Не провела с ним ночь», — ангельским голосом сказала Белль в кабинете ректора, глядя на Даррела хитрыми как у лисицы глазами. Будто бы он хотел провести с ней ночь! Он еще в своем уме, чтобы спать с кем попало. Наивная.
Да, было дело, что он немного поиздевался над Белль. Поиграл с ней, когда она ворвалась к нему в самый неподходящий момент. Но это была его маленькая месть. Она сама вывела его из себя мерзкими несправедливыми словами, а он был нетрезв — после окончательного расставания с Евой принц напился и плохо понимал, что делает. Даррел пил, потому что тяжело было принять это решение, но он знал — так будет лучше и для него, и для Евы. В конце концов, она не сможет быть его любовницей, это действительно унизительно. И он не заслуживает чистой и искренней любви такой, как она. К тому же его собственные чувства погасли.
Он должен отпустить ее, не держать рядом, как красивую птичку в золотой клетке. А сам должен сделать то, что требует от него семья. Это самое верное решение.
Если сначала Ева говорила, что им нужно расстаться, то потом, услышав его слова, вдруг сказала, что не готова сделать это. Она плакала, говорила, что любит его, пыталась целовать, даже начала раздеваться, чем удивила Даррела — он мягко оттолкнул ее, за что получил пощечину. А спустя небольшое время получил и вторую пощечину — от Белль, с которой заигрался, вымещая на ней свою злость.
Только она до сих пор не знает, что он, выпев того отвара дроу, пошел за ней. И никогда не узнает. Незачем это. Пусть она продолжает считать его мразью. Он сам со всем разберется. С Евой. С теми, кто устроил травлю в академии, используя его имя. И с самой Белль — если понадобится. Он все еще не мог простить ей то, что она связалась с Эштаном и вместе с братцем продала информацию о нем и Еве газетчикам.