Нежеланная невеста вступит на Ночь зимнего свершения академии магии Эверлейн. Стрела старых часов уже приближается к полуночи, и лишь вы останетесь без праздника среди остальных адептов. Внутри академии мир тихий, а на улицах звезды светят позитивом любви и перемен.
Никто не виноват, что Ева бросила вас, — дерзко ответила я. — И если вам интересно мое нижайшее мнение, я бы на ее месте поступила точно так же. Быть любовницей — унизительно.
Да, тут меня занесло, но я ни на секунду не пожалела, что сказала это.
Его зрачки вновь стали вертикальными, а по моим рукам поползли мурашки. Даррел окинул меня тяжелым взглядом. От него исходила такая холодная мощная ярость — еще большая, чем прежде, что я невольно сжалась, и ярость моя поутихла. А вот его лишь набирала обороты. Из-за силы этой ярости на полках вдруг стали лопаться некоторые банки.
Даррел выругался — да так виртуозно будто всю жизнь работал грузчиком на пристани или сапожником. Прошипев еще пару проклятий, принц схватил меня за запястье и быстро вытащил из злополученной комнатки, после чего раздраженно взмахнул рукой, и едкий пар, который уже начал проникать в аудиторию, куда-то пропал.
У него так много силы, неужели он не может сдерживать себя?! Какой же он отвратительный!
Я хотела сбежать под шумок, но мне не дали этого сделать.
— Стоять, маленькая дрянь. Тебе придется ответить за наглость, — перегородил мне путь принц. — За каждое свое слово.
Он не простит мне упоминание Евы. Не простит. Я видела это по его горящим глазам. Ну хоть зрачки больше не вертикальные…
— Мне пора на экзамен, ваше высочество.
Я попыталась обогнуть его, но не получилось. Даррел не собирался отпускать меня.
— Я же сказал — стоять. Ты будешь делать все, что тебе говорит твой принц.
— Вы, конечно, принц, но и я свободный гражданин империи, — дрожащим голосом ответила я, обжигая его своей ненавистью, но зная, что не могу высказать все, что накипело. — Рабство отменили пять веков назад. Или вы забыли об этом? Вы говорили, что ваша невеста должна быть достойна вашего народа. Но достойны ли вы сами?
Если слова о Еве были пулями, летящими в принца, то эти слова — гранатами, начиненными взрывной магией.
На мгновение в аудитории повисла звенящая тишина, которую сменил его хриплый смех. В этом смехе не было радости. Только злость.
— Достоин ли?.. — повторил Даррел. — Ты считаешь меня недостойным?
— Сами ответьте на этот вопрос, ваше высочество, — ответила я. Сердце пылало в огне и стучало громко-громко.
Даррел убрал со лба прядь растрепавшихся темных волосы. Коснулся своего подбородка.
