В тесной спальне полыхает единственное ламповое пятно света, когда на пороге появляется мужчина с горящими глазами и вызывающим одурманивающим намеком. Я истерически хохочу в ужасе и страхе - за свою маму, маленького сынишку и самое дорогое будущее.
— Вы знаете моего тестя? — приподнимаю бровь.
Всегда считал того мелкой сошкой, далеким от криминала, но чем черт не шутит?
— Немного, — с намеком ухмыляется старик. — Интересный человек, наверное, и дочь такая, раз ты так верен ей.
Оскорбление. Тагиров не уважает женщин, считает, что нет необходимости с ними считаться и мое нежелание брать вторую жену воспринимает, как вызов. Наверняка, этот старик, полный предубеждений, в своем извращенном мышлении считает, что спасает меня от участи подкаблучника, пихая в жены свою дочь с еще более полезными связями и властью, чем у Самиры.
— Добрый день! Извините, что прерываю, — раздается рядом со мной томный женский голос и повернув голову, я вижу, как к нашему столику в отдельном кабинете приближается только что вошедшая Ясмина, сияя улыбкой и вызывающе покачивая бедрами.
— Заходи дочка, мы почти закончили с деловыми вопросами, — улыбается ей отец. — Мурад, ты ведь не против? Ясмина хотела вместе поехать домой, так что я сказал, что она может пообедать с нами.
— Конечно, нет, — говорю я, отодвигая ей стул, чтобы девушка могла присесть.
Она сразу же берет меню, бросая на меня косые взгляды из-за него, но я сосредотачиваю взгляд на Тагирове.
— Мы с женой обязательно придем на торжество, — говорю ему, возвращаясь к прерванному разговору.
— О, ты уже сказал про свадьбу, папа? — оживляется Ясмина. — Я как раз от декоратора. У будущей свекрови Раяны ужасный вкус, но раз она так настаивает на том, чтобы участвовать в приготовлениях, то нельзя ли намекнуть ей, что все, что она предлагает — полная безвкусица?
— Конечно, нельзя! — хмурится Тагиров. — Но не будем обсуждать это сейчас, дочка. Ты же знаешь, нам, мужчинам, не интересны ваши женские дела.
— Во время моей свадьбы я не позволю никому диктовать, как мне ее устраивать, — дуется девушка, но после грозного взгляда отца, испуганно опускает глаза и замолкает.
Тагиров снова втягивает меня в пространные рассуждения о важности семьи, наследия, хорошего окружения, родословной, в конце концов, что просто смешно, учитывая его корни. Этот обед длится целую вечность и когда мы, наконец, расходимся, я чувствую себя так, словно пережил медленную пытку.
